— Поэтому выбирай прямо сейчас: остаёшься благоразумной женой — или уходишь отсюда навсегда.
Виктория не стала отвечать. Она лишь крепче сжала ручку чемодана, повернулась и шагнула в тёмный подъезд, оставив за спиной и мать, и прежнюю жизнь.
Татьяна Михайловна угрозу выполнила. После развода она демонстративно, при всей их прежней светской компании, отказалась от дочери. При каждом удобном случае называла Викторию неблагодарной дурой, капризной истеричкой, которая сама разрушила своё счастье.
С бывшим зятем она, напротив, общаться не перестала. Татьяна Михайловна охотно принимала приглашения на вечеринки Артёма, пила его элитное шампанское, улыбалась с почти материнской нежностью его новым двадцатилетним спутницам и будто нарочно показывала окружающим: положение в обществе для неё важнее родной крови.
Минуло три года.
Для Виктории это время стало настоящим испытанием на прочность. Она сняла крошечную, давно не видевшую ремонта однокомнатную квартиру где-то на окраине. Засыпала на продавленном диване, высчитывала каждую гривну до следующей зарплаты, отказывала себе почти во всём. Но ни одного раза не усомнилась в том, что поступила правильно.
Она снова вернулась к спорту. Подтвердила квалификацию, прошла множество обучающих программ, бралась за любые смены, работала по четырнадцать часов в день. И постепенно, шаг за шагом, благодаря упрямству и железной дисциплине, смогла попасть в штат самого дорогого премиального фитнес-клуба столицы. Ирония судьбы заключалась в том, что когда-то она сама приходила туда тренироваться, будучи женой Артёма.
Казалось, жизнь наконец вошла в спокойное русло. До того дня, пока в зал не вошли они. Целая маленькая свита из прошлого. Бывшие «приятельницы» из светского круга, жёны обеспеченных мужчин, те самые женщины, которые когда-то сидели с ней за кофе в роскошном пентхаусе.
Они разузнали, где теперь работает Виктория, и намеренно записались именно к ней на персональную групповую тренировку. Не ради спорта, конечно. Им хотелось поглумиться, почувствовать своё превосходство и понаблюдать, как бывшая «королева» обслуживает тех, кто остался на вершине.
Три безупречно ухоженные дамы, сверкая бриллиантами и логотипами дорогих спортивных брендов, неторопливо вошли в зал. Они поправляли топы, оглядывались с ленивым пренебрежением и улыбались так, будто уже заранее наслаждались чужим унижением.
— Девочки, вы только посмотрите, кто здесь у нас работает, — протянула Дарья, окинув Викторию оценивающим, брезгливым взглядом. — Виктория… Вот уж жизнь тебя потрепала. А ведь могла бы сейчас с нами на Мальдивах просекко пить, если бы вовремя сняла корону и научилась терпеть, как это делают умные женщины.
— Точно, — прыснула вторая. — Виктория, будь добра, принеси мне свежее полотенце. И воду с лимоном. Только без льда. Ты ведь теперь здесь для этого, да? Чтобы обслуживать клиентов?
Они ожидали другой реакции. Ждали, что Виктория побледнеет, вспыхнет, начнёт оправдываться или расплачется. Может быть, сорвёт бейдж, бросит всё и убежит в раздевалку.
Но перед ними стояла уже совсем не та женщина. Виктория посмотрела на разодетых посетительниц спокойно, холодно и профессионально. В её взгляде не осталось ни страха, ни растерянности, ни привычной боли.
— Я здесь не ваша прислуга, а тренер, — произнесла она ровным голосом, в котором не дрогнула ни одна нота. — Поэтому ложимся на коврики. Сейчас сделаем ещё три подхода на пресс. Техника у вас, к сожалению, провальная, а бока слишком заметно нависают над леггинсами. Начали. Раз. Два.
Уже через пятнадцать минут вся их надменность испарилась. Тренировка оказалась жёсткой, беспощадной и абсолютно профессиональной. Бывшие подруги выползали из зала красные, мокрые от пота и униженные не грубостью, а полной непробиваемостью Виктории. А она впервые за долгое время по-настоящему ощутила вкус своей честно заработанной свободы.
Возмездие редко спешит. Зато, когда приходит, бьёт точно в цель.
Артём, привыкший жить так, будто для него не существует ни правил, ни последствий, однажды решил, что законных миллионов ему уже недостаточно. Жадность ослепила его. Он влез в крупную нелегальную схему, рассчитывая быстро сорвать огромный куш. Только мир, куда он сунулся, оказался куда жёстче и опаснее, чем привычные корпоративные игры и тендеры.
Всё рухнуло почти мгновенно. Партнёры обманули его на колоссальную сумму. Компанию пришлось распродавать с молотка, счета заблокировали. А за самим Артёмом начали присматривать люди, с которыми не спорят и которым не объясняют про временные трудности. Ему срочно понадобились живые деньги. Очень много наличных — чтобы купить себе хотя бы шанс выжить и билет в один конец из страны.
Те, кто ещё вчера называл себя друзьями, исчезли первыми. Телефоны перестали отвечать, двери закрылись. И тогда Артём вспомнил о человеке, который всегда смотрел на него с восхищением и готовностью поверить любому слову. О своей преданной бывшей тёще.
К Татьяне Михайловне он приехал поздним вечером. Небритый, взъерошенный, с нервно бегающим взглядом. Но даже в таком состоянии он не утратил главного таланта — умения давить на чужие слабые места.
— Татьяна Михайловна, вы же мне почти как родная мать, — начал он, беспокойно меряя шагами её дорогую гостиную. — Ближе вас у меня никого не осталось. Просто возникли временные сложности с налоговой, счета заморозили. Мне нужно перехватить наличные. Всего на месяц. Ну максимум на два.
— Артёмчик, сынок, что же случилось? — всплеснула руками женщина. — Но у меня нет такой суммы в сейфе!
— Я всё решу, — Артём крепко взял её ладони в свои и заглянул ей в глаза тем самым жалобным, почти щенячьим взглядом.