— Переложи мясо во что-нибудь приличное, поглубже. В этой посудине оно выглядит совсем жалко, — Андрей произнес это лениво, даже не поднимая глаз от экрана своего свежекупленного смартфона, и неторопливо вошел на кухню.
Наталья осторожно положила нож на деревянную доску и попыталась унять дрожь в пальцах. У мойки она стояла с пяти вечера: едва успела вернуться с работы, переоделась почти на бегу в домашний костюм и сразу взялась за готовку. На столешнице аккуратными рядами уже были разложены хрустящие огурцы, пучки зелени, миска с маринованными груздями. Рядом дымилась стеклянная форма, где еще потрескивала свиная шейка, запеченная с чесноком и розмарином.
— Это не «посудина», а чешский фарфор, — сдержанно сказала Наталья, вытирая ладони льняным полотенцем. — Для горячего он подходит прекрасно. А если тебе так не нравится, в чем подано мясо, ты мог бы сам достать сервиз из серванта, пока я два часа стояла возле раскаленной духовки.
Андрей раздраженно щелкнул языком, сунул телефон в карман трикотажных штанов и подошел к плите. Приподняв крышку кастрюли с картофельным пюре, он скривился так, будто перед ним поставили блюдо в сомнительном заведении, и укоризненно покачал головой.
— Мама любит, когда пюре взбито венчиком, да еще с хорошим сливочным маслом. А у тебя, как всегда, комки, — протянул он с неприятным превосходством. — В такой вечер можно было и получше постараться. Все-таки не посторонние люди придут. Моя мать и сестра не каждый день у нас бывают, чтобы их чем попало кормить.
— Я добавила туда полпачки лучшего масла и взбивала миксером, — Наталья посмотрела на мужа прямо, чувствуя, как внутри поднимается тяжелая волна злости. — Никаких комков там нет. Лучше объясни, почему ты до сих пор не сходил за минеральной водой и соком? Я попросила тебя еще в четыре часа.
— У меня после смены спина ноет, — Андрей отмахнулся так легко, будто речь шла о пустяке, и вальяжно прислонился локтем к холодильнику. — Заказала бы доставку в приложении. Мужчина домой приходит отдыхать, а не таскать на пятый этаж сумки с бутылками. Ты же знаешь, я за день на объекте так намотаюсь, что потом ног под собой не чувствую.
Наталья промолчала, только пальцы сильнее сжались на краю столешницы. Она слишком хорошо представляла, как именно Андрей «наматывался» на своем объекте. В небольшой строительной фирме он числился старшим снабженцем, но большую часть дня проводил в теплой бытовке: раскладывал пасьянсы на компьютере, пил чай с прорабами и время от времени делал важный вид. У самой Натальи работа была совсем другой. Она вела финансовый учет в крупной торговой сети, и этот день вымотал ее бесконечными сверками, звонками, отчетами и исправлением чужих промахов в налоговых декларациях.
Однако начинать ссору сейчас было бесполезно. Из прихожей прозвенел резкий, настойчивый звонок.
Андрей моментально изменился. С лица исчезла сонная расслабленность, плечи расправились, в движениях появилась уверенность хозяина, принимающего почетных гостей. Уже направляясь к двери, он бросил через плечо:
— Встреть их нормально. Улыбку сделай. Не позорь меня перед родными своей вечной кислой физиономией.
Наталья медленно выдохнула, выпрямилась и пошла за ним в коридор.
На пороге стояла свекровь в распахнутом тяжелом драповом пальто. Рядом с ней топталась ее дочь Валерия — высокая тридцатилетняя женщина с привычно недовольным выражением лица. Валерия тут же швырнула на обувную тумбу объемную сумку из кожзаменителя и громко вздохнула, стягивая тесные сапоги.
— Ох, ну и лестница у вас, — простонала свекровь, наваливаясь на плечо сына и подставляя ему пухлую щеку для поцелуя. — Андрейка, сынок, как ты каждый день сюда пешком поднимаешься? Тут на Эверест, кажется, легче забраться. Так и сердце надорвать можно в самом расцвете сил.
— Уже привык, мама. Для мышц даже полезно, — бодро отозвался Андрей, принимая у нее верхнюю одежду и аккуратно вешая пальто на плечики. — Проходите в гостиную, у нас все готово. Стол полный, жена старалась под моим внимательным руководством.
— Сейчас посмотрим, чем вы нас удивите, — пробормотала Валерия, даже не удостоив Наталью приветствия. Она небрежно бросила шерстяной шарф на полку с чистыми шапками и сразу двинулась вглубь квартиры, по дороге заглядывая в приоткрытые двери. — Я смотрю, вы тут что-то переставили? Диван новый взяли?
— Диван мы купили еще полгода назад, — спокойно ответила Наталья, пропуская гостей в комнату. — Помойте руки, пожалуйста. Я как раз заканчиваю накрывать. Если сейчас не сядем, горячее остынет.
Свекровь вошла в гостиную с видом опытного проверяющего. Ее внимательный, цепкий взгляд прошелся по натертому паркету, задержался на тяжелых шторах у широких окон и наконец остановился на праздничном столе. На белой скатерти стояли сырные нарезки трех видов, хрустальные салатники, свежие овощи и то самое фарфоровое блюдо со свиной шейкой, от которой шел густой аромат чеснока и пряных трав.
— Пахнет вроде неплохо, — неохотно признала свекровь и устроилась во главе стола на самом удобном стуле с высокой мягкой спинкой. — Только свинина вечером — еда тяжелая. Андрейке такое мясо вообще нельзя, у него печень с молодости слабая. Наташа, лучше бы ты рыбку нежирную запекла или индейку на пару сделала. Мужа беречь надо. Он у нас один кормилец в семье.
Наталья поставила на стол графин с домашним ягодным морсом и заняла место напротив Валерии. Внутри у нее шевельнулась горькая, почти усталая усмешка.
Кормилец. Свекровь произносила это слово при каждом удобном случае, словно старалась убедить в нем не только окружающих, но и саму себя. На деле все выглядело совсем иначе. Зарплата Андрея была ровно в три раза меньше дохода Натальи. Из своих денег он закрывал собственный автокредит за подержанный японский кроссовер и регулярно покупал себе дорогие игрушки: то новый спиннинг, то набор титановых отверток, то очередную модель смартфона.
Все остальное держалось на Наталье. Коммунальные платежи, хорошие продукты, бытовая химия, сезонная одежда и даже бензин для поездок всей семьей на дачу к этой же самой свекрови оплачивались только с ее карты. И главное — квартира, в которой они сейчас принимали гостей, тоже не имела к Андрею никакого отношения.