Просторная трехкомнатная квартира в старом добротном доме с высокими потолками принадлежала Наталье без каких-либо оговорок. Она купила ее еще за шесть лет до знакомства с Андреем: собрала все, что удалось отложить за годы тяжелых вахтовых контрактов, влезла в ипотеку и закрыла ее сама, не взяв ни у кого ни копейки помощи.
Андрей появился в этом жилье четыре года назад с двумя чемоданами, завышенным самомнением непризнанного таланта и непоколебимой верой в то, что печать в паспорте автоматически превращает его в хозяина всего, до чего он может дотянуться. Поначалу Наталья старалась не обострять, сглаживала острые моменты, объясняла его выходки уязвленным мужским самолюбием. Но со временем запросы его родственников распухали все сильнее.
— Мамe морс налей, чего стоишь столбом, — распорядился Андрей, тяжело опускаясь на стул рядом с матерью и подтягивая к себе блюдо с нарезкой. — И хлеб подвинь. Черный. С горячим белый я не ем.
Наталья без единого слова передвинула к нему плетеную хлебницу.
На несколько минут за столом установилось подобие спокойствия. Слышно было только, как вилки постукивают о фарфоровые тарелки. Свекровь отрезала себе солидный кусок свинины, щедро полила его мясным соком и принялась медленно жевать, одновременно придирчиво осматривая сервировку, будто принимала ресторанную работу. Валерия тем временем увлеченно расправлялась с бутербродами с сыром и сырокопченой колбасой, запивая их морсом большими глотками.
— Ну что, сынок, как у тебя на работе? — наконец спросила свекровь, промокнув салфеткой полные губы. — Руководство ценит? К праздникам премию обещали?
— Конечно, ценят. Куда они без меня, — самодовольно усмехнулся Андрей и покосился на Наталью, словно ждал, что она немедленно подтвердит его значимость. — Весь отдел снабжения фактически на мне. Уйду я — у них объекты уже на следующий день встанут. Начальник недавно намекал, что после Нового года ключевым сотрудникам будут пересматривать зарплаты. Так что двигаемся, растем понемногу.
— Вот умница, вот молодец, — закивала мать и ласково похлопала сорокалетнего сына по плечу. — Настоящий мужчина. Сразу видно — с характером, с деловой жилкой. Не то что некоторые: с утра до ночи в бумагах копаются, а толку никакого.
Наталья продолжала спокойно нарезать огурец у себя в тарелке. Она прекрасно помнила, что всего неделю назад Андрей получил строгий выговор за сорванную поставку арматуры и остался даже без обычного квартального бонуса. Два дня после этого он ходил по квартире мрачнее грозовой тучи и срывался из-за любой мелочи. Но теперь, перед матерью и сестрой, он раздувал щеки так, будто единолично управлял крупной строительной компанией.
Валерия дожевала очередной бутерброд, отодвинула тарелку и выразительно переглянулась с матерью.
— Ладно, мы ведь не просто так сегодня собрались посидеть за столом, — заявила она, сложив руки на груди. — Андрюша, ты с женой говорил по поводу нашей ситуации? Время уже поджимает. Хозяин квартиры сказал: либо в конце месяца продлеваем договор с повышением аренды на четыре тысячи гривен, либо освобождаем жилье. А у меня таких лишних денег никогда не было.
Наталья подняла взгляд от тарелки и медленно перевела его с Валерии на мужа.
Андрей вдруг заметно сжался, поперхнулся картошкой и начал поспешно запивать ее морсом, всеми силами избегая смотреть жене в глаза. На секунду на его лице мелькнула паника, но присутствие матери и сестры заставило его снова натянуть маску важного и уверенного мужчины.
— Не успел пока нормально обсудить, — пробормотал он, откашлявшись. — Работы много навалилось, сильно уставал.
— О какой именно ситуации идет речь? — ровно спросила Наталья. — И по какой причине аренда квартиры Валерии должна обсуждаться за нашим семейным столом?
Свекровь недовольно поджала губы и с шумом отодвинула стакан. Несколько темно-красных капель морса выплеснулись на белую скатерть.
— А почему бы нам это не обсудить, Наташа? — резко произнесла она, впившись в невестку тяжелым взглядом. — Мы, между прочим, семья. Или для тебя родня мужа — пустое место? У Валерочки сейчас очень трудный период. Зарплата в поликлинике крошечная, бывший муж на ребенка платит жалкие копейки и то через раз. Снимать квартиру на окраине за такие деньги — это разорение. Все уходит неизвестно кому, чужому человеку в карман.
— Мне действительно жаль, что у Валерии возникли финансовые сложности, — спокойно ответила Наталья. — Но я все еще не понимаю, какое отношение это имеет к моей квартире.
— Самое прямое, — вмешалась Валерия, уже не пытаясь скрывать раздражение. — У вас тут трехкомнатная квартира почти на девяносто квадратов. А живете вы вдвоем, как какие-то паны. Одна комната вообще без дела стоит: стол твой нелепый, стеллажи с папками, которые никому не нужны. Мы с мамой все прикинули. Я с дочкой переезжаю в дальнюю комнату на пару лет. Заодно и школу рядом найдем нормальную, в центре все-таки уровень образования другой. А те деньги, которые я сейчас отдаю за съем, будем откладывать мне на первый взнос по ипотеке.
Наталья на мгновение застыла. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы до конца осознать, что именно только что прозвучало. Наглость, с которой эти две женщины распоряжались ее личным пространством, не просто переходила всякие границы — она стирала их подчистую.
— В дальней комнате мой рабочий кабинет, — четко произнесла Наталья, не отводя взгляда от золовки. — Два дня в неделю я работаю из дома. Там лежат аудиторские документы строгой отчетности моих клиентов, там стоят компьютеры со специализированными базами. Это не кладовка и не свободный угол. Это мое рабочее место, благодаря которому в эту семью поступает основной доход. Никто сюда переезжать не будет. Этот вопрос даже обсуждаться не будет.
Свекровь картинно приложила ладонь к груди и возвела глаза к потолку.
— Господи, да вы только послушайте эту бессердечную женщину! — протянула она трагическим голосом. — Родную сестру мужа и маленькую племянницу готова оставить на улице из-за каких-то бумажек! Да сгорели бы они, твои папки! Поставишь ноутбук на кухне, сядешь в уголке и будешь свои цифры считать, ничего с тобой не случится. Андрей, сынок, ты почему сидишь и молчишь? Скажи уже хоть что-нибудь!