Оксана не стала тянуть время.
Тем же вечером она связалась с женщиной, которая подыскивала жильё для дочери, поступившей в университет. Объявление о продаже Оксана разместила сразу после визита к нотариусу — и отклик пришёл практически мгновенно. Покупательница оказалась серьёзной и готовой действовать быстро. Они сошлись на сумме по реальной рыночной стоимости — на несколько сотен тысяч гривен выше той, которую собирался указать в бумагах Олег. Женщина согласилась подождать две недели, пока будут собраны все необходимые справки и выписки.
Эти четырнадцать дней Оксана словно существовала в двух параллельных мирах. В квартире мужа она оставалась привычно спокойной, уступчивой, внимательной. Кивала, когда Олег и Тетяна обсуждали «светлое будущее», планы на новый дом и отдельную комнату для матери. Слушала, как они делят пространство, которого ещё не существовало. А по вечерам говорила, что идёт к подруге, и возвращалась с неприметными пакетами из супермаркета — будто действительно просто болтала за чаем. На самом деле она проводила часы в банке, у риелтора, у нотариуса: подписывала договоры, проверяла формулировки, контролировала переводы средств.
Олег ничего не замечал. Он был поглощён ожиданием. В его воображении Тетяна уже расставляла вещи в новом доме, а сам он чувствовал себя человеком, который наконец всё решил и всем распорядился.
Накануне даты, на которую он запланировал «свою» сделку, Оксана вернулась домой раньше обычного. Спокойно приготовила ужин, аккуратно накрыла на стол. Когда Олег вошёл, он буквально светился: потирал ладони, оживлённо говорил о завтрашнем дне, как о начале новой жизни.
— Завтра всё оформим. Мама уже чемоданы собирает. Оксаночка, ты даже представить не можешь, как я рад, что ты вошла в положение.
— И я рада, — тихо ответила она. — Сядь, пожалуйста. Мне нужно тебе кое-что показать.
Она положила перед ним папку. Не ту, что он приносил с доверенностью, а другую — свою.
Олег раскрыл её с лёгкой улыбкой, но через секунду лицо его изменилось. Он начал листать страницы быстрее, будто надеялся, что ошибся.
— Это… что такое?
— Договор купли-продажи. Квартира продана три дня назад, — произнесла Оксана ровным, почти деловым тоном. — Здесь подтверждение из банка: деньги поступили на мой личный счёт. А это — уведомление о намерении продать. Ты получил его месяц назад и расписался.
Она достала корешок с его размашистой подписью и положила сверху.
Олег побледнел. Его взгляд метался от бумаг к её лицу и обратно.
— Ты продала её? Без меня?
— Я уведомила тебя заранее. Закон соблюдён. И, если уж на то пошло, у тебя не было права распоряжаться этой квартирой без моего согласия. Она принадлежала моей бабушке и перешла ко мне. Ты к ней не имел отношения. И деньги — мои. Я консультировалась с юристом.
Олег судорожно втянул воздух, схватил телефон и набрал номер матери.
— Мама! Она всё продала! Тайком! И деньги себе оставила!
Из динамика раздался резкий голос Тетяны — настолько громкий, что каждое слово отчётливо прозвучало в комнате.
— Как продала? Что ты несёшь? Мы же всё рассчитали! Это что за самоуправство? Пусть немедленно приезжает сюда!
Оксана спокойно собрала документы обратно.
— Приеду завтра, — сказала она. — Думаю, нам всем стоит обсудить ваши расчёты.
Она ушла в спальню, закрылась на щеколду и села на край кровати. Сердце билось часто и гулко, отдавая в висках, но слёз не было. Вместо них пришла усталость — и странное облегчение. Впервые за долгое время ей хотелось просто уснуть, как человеку, который наконец перестал жить чужими решениями.
На следующий день Оксана переступила порог квартиры Тетяны. Та встретила её в коридоре с видом оскорблённой хозяйки. Тарас стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Олег сидел в кресле, ссутулившись, будто ночь не спал.
— Это предательство! — вспыхнула Тетяна. — Ты лишила нас жилья! Мы всё делали ради семьи! А ты обманула моего сына!
— Одну минуту, — спокойно произнесла Оксана и включила диктофон на телефоне.
В комнате прозвучала запись: голос Олега, приглушённый, но отчётливый. Он говорил о заниженной оценке, о «своём покупателе», о переводе денег на счёт матери. И о том, что согласие жены — формальность, которую можно обойти через доверенность.
Тетяна побледнела. Тарас переминался с ноги на ногу. Олег поднял голову — в его взгляде смешались страх и осознание.
— И это не всё, — добавила Оксана, выкладывая на стол распечатки. — Проект доверенности, переписка с юристом, фотографии документов из ящика.
Она обвела их взглядом и тихо, без крика и злости, произнесла: