Там Валерии повезло: руководитель участка, плотный немолодой мужчина по имени Виктор Андреевич, уже сидел в кабинете и просматривал заявки для дворников. Валерия была с ним знакома не первый год. Когда-то она прямо на улице заметила у его пожилой матери признаки гипертонического криза и настояла, чтобы женщину срочно отвезли к врачу. С тех пор Виктор Андреевич относился к ней с искренним уважением.
— Виктор Андреевич, доброе утро, — тихо, но твердо произнесла Валерия. — Мне очень нужна ваша помощь. Срочно. И строго по закону.
Он внимательно выслушал ее рассказ. Валерия говорила быстро, местами сбивалась, но излагала все четко: кто пришел, как вел себя, что говорил Игорь и почему она больше не намерена терпеть чужих людей в собственной квартире. Начальник участка нахмурился, несколько раз постучал карандашом по столу и тяжело выдохнул.
— Понимаю тебя, Валерия, — наконец сказал он. — Родственники родственниками, но когда люди решают, что им можно поселиться у тебя на голове, это уже не семья, а самозахват. Квартира оформлена на тебя?
— Только на меня, — она достала бумаги. — Вот выписка из реестра, вот свидетельство о наследстве. У мужа доли нет. Он просто зарегистрирован по адресу.
— Значит, порядок такой, — Виктор Андреевич поднялся. — У меня есть знакомый участковый, Юрий. Человек строгий, но справедливый. А наш слесарь Анатолий сейчас как раз на базе — замки в подвале меняет. Пойдем, дочка. Будем наводить законный порядок.
Ближе к десяти утра у подъезда остановилась служебная машина полиции. Валерия поднялась на свой этаж уже не одна: рядом шел участковый в форме, а за ним — Анатолий с металлическим чемоданчиком инструментов.
Она нажала на звонок. За дверью тут же послышались раздраженное шарканье тапок и недовольное бормотание.
— Кого там еще принесло с утра пораньше? — скрипуче отозвалась Лариса Павловна.
Дверь открылась лишь на цепочку. Свекровь выглянула в щель, завернувшись в старый халат Валерии, который, видимо, сняла с вешалки без всякого разрешения. Но стоило ей заметить полицейскую фуражку, как лицо ее вытянулось, а глаза испуганно округлились.
— Откройте дверь полностью, гражданка, — сухо распорядился Юрий.
Лариса Павловна дрожащими пальцами сдернула цепочку и попятилась. В коридор вошли Валерия, участковый и слесарь. На шум из комнат стали выбираться заспанные родственники. Антон, широко зевая, тер лицо ладонями. Денис испуганно выглядывал из-за дверного косяка. Игорь, увидев жену рядом с представителем полиции, побледнел так, будто из него разом вытянули всю кровь.
— Валерия… ты что устроила? — сипло спросил он. — Ты вызвала полицию на мою мать?
— Прошу минуту внимания, — участковый достал планшет и ручку. — От единственной владелицы данной квартиры, гражданки Валерии Сергеевны Вороновой, поступило официальное заявление. В нем указано, что в жилом помещении находятся посторонние лица, которые не имеют согласия собственницы на проживание, нарушают порядок и отказываются добровольно покинуть чужую жилплощадь. Прошу предъявить документы.
— Какие еще посторонние?! — взвизгнула Лариса Павловна, моментально придя в себя и переходя в привычное наступление. — Я мать ее законного мужа! Это мой сын Игорь! Он здесь прописан! Имеет право привести в дом своих родных!
— Гражданка, не повышайте голос, — спокойно остановил ее Юрий. — Закон четко разграничивает права собственника и зарегистрированного жильца. Владелица квартиры — Валерия Сергеевна. Ее супруг имеет право проживания и регистрации, но не право заселять третьих лиц, даже родственников, без письменного согласия хозяйки. Такое согласие у вас есть?
— Какое согласие? Вы вообще в своем уме? Мы семья! Антон, скажи ему!
Однако Антон проявил неожиданную осторожность: он отступил назад и почти спрятался за Наталью. Та крепко прижала к себе захныкавшего ребенка и торопливо заговорила, явно стараясь не довести дело до протокола:
— Мы ничего не портили, честно! Просто переночевали. Мы сейчас соберемся и уйдем, не надо никаких бумаг!
— Никто никуда не уйдет! — Лариса Павловна встала посреди коридора, словно памятник собственной правоте. — Только попробуйте меня тронуть! Я на всех жалобы напишу! Игорь, ну скажи ты им! Ты здесь мужчина или половик у дверей?
Игорь подошел к Валерии. Пальцы у него заметно дрожали, а в глазах смешались унижение, злость и растерянность.
— Валерия, остановись, — глухо произнес он. — Соседи ведь все слышат. Ты позоришь нас на весь подъезд. Пусть они спокойно соберут вещи и уедут. Зачем это представление? Зачем участковый? Зачем слесарь?
— Потому что спокойно они не уедут, Игорь, — ответила она ровно, не отводя взгляда. — Вчера ты ясно показал, кого выбираешь. Если бы я пришла одна, они остались бы здесь сначала на неделю, потом на месяц, потом на год. Они превратили бы мою жизнь в кошмар, а ты только просил бы меня потерпеть. Так вот, я больше не терплю. У них есть тридцать минут, чтобы собрать свои вещи и покинуть квартиру.
— А если мы не захотим? — вызывающе бросила Лариса Павловна.
— В таком случае, гражданка, — вмешался Юрий и положил ладонь на кобуру, — будет составлен административный протокол за самоуправство и невыполнение законных требований сотрудника полиции. После этого я вызываю наряд, вас доставляют в отделение, а имущество описывается и отправляется на склад временного хранения за ваш счет. Отсчет пошел. Сейчас девять двадцать. В девять пятьдесят квартира должна быть освобождена.
Самоуверенность Ларисы Павловны заметно сдулась. Она прекрасно понимала, что закон не на ее стороне. До этого она рассчитывала на привычное оружие — крик, напор, обвинения и давление через сыновей. Так она действовала всю жизнь и почти всегда добивалась своего. Но на этот раз перед ней стояли не растерянные родственники, а холодное спокойствие Валерии и официальная форма участкового.
— Твари… — прошипела она, резко разворачиваясь к комнате. — Бессердечные! Родную кровь выгоняют на улицу! Ничего, Антон, собирай вещи! Ноги нашей больше не будет в этом проклятом доме!