Ольга поднялась из кресла, словно поставила точку в разговоре.
— Начиная с завтрашнего утра я больше не пошевелю для этого дома и пальцем. Пусть всё, что ты сегодня так уверенно рассказывал, наконец станет правдой. Раз ты у нас всё тянешь один, значит, и дальше справишься. Бельё стираешь сам. Гладишь — сам. В магазин ходишь — сам. Готовишь себе — тоже сам. К Арчи можешь даже не приближаться, его лечение и раньше было полностью на мне.
— Ольга, хватит устраивать спектакль! — Алексей уже не мог скрыть раздражения: он чувствовал, как привычная почва уходит у него из-под ног. — Что значит — «сам»? Ты из-за одной дурацкой шутки решила с ума сойти?
— Это были не шутки, Алексей, — ровно ответила она. — Это теперь порядок в нашем доме. Доброй ночи, образцовый хозяин.
Дверь спальни закрылась негромко, но с такой окончательностью, что Алексей остался посреди гостиной в звенящей пустоте.
Следующие четырнадцать дней стали для него быстрым и болезненным погружением в настоящий бытовой кошмар. Удобная сказка о том, что чистые рубашки сами оказываются на плечиках, еда каким-то чудом появляется в холодильнике, а порядок держится без чьего-либо участия, рассыпалась у него на глазах.
Ольга же будто заново ожила. Она с подчеркнутым удовольствием делала себе красивые салаты с креветками, встречалась с подругами в уютных ресторанах, а вечерами устраивалась на балконе с книгой и чашкой чая. На ней всегда была свежая, идеально подобранная одежда, волосы лежали аккуратно, лицо выглядело отдохнувшим и спокойным. Она напоминала человека, который наконец снял с себя тяжелую ношу, за которую его еще и упрекали.
У Алексея тем временем всё летело кувырком. Выяснилось, что у стиральной машины существует пугающее количество программ, значков и кнопок, а любимая белая рубашка после совместной стирки с черными носками стала уныло-серой и уже не собиралась возвращаться к прежнему виду. Постоянно заказывать еду оказалось разорительно, а готовить после работы он не умел и не хотел: сил хватало разве что на пельмени, которые через несколько дней начали вызывать у него стойкое отвращение.
По утрам он вставал в измятой футболке, пил растворимый кофе, потому что в очередной раз забыл купить зерна для кофемашины, и хмуро наблюдал, как Ольга, окутанная дорогим ароматом духов, наклоняется к Арчи, целует пса в нос и спокойно уходит по своим делам.
В одну из суббот Алексей торчал посреди кухни и с ожесточением скреб сковородку, к которой намертво прилипла подгоревшая яичница. Он был небрит, злой и одет в растянутые домашние штаны с заметным пятном от кетчупа. На столе высилась гора грязных тарелок, кружек и пластиковых коробок от недорогой доставки. Именно в этот момент в прихожей прозвенел дверной звонок.
Алексей выругался себе под нос и пошел открывать, уверенный, что привезли очередной заказ. Но за дверью стоял Сергей — тот самый начальник, перед которым Алексей так вдохновенно расписывал на даче свои «подвиги». В руке у него был забытый Алексеем аккумулятор от шуруповерта.
— Лёха, привет! Я тут рядом проезжал, решил завезти твою штуку, а то валяется у меня в машине… — Сергей внезапно замолчал.
Его взгляд сначала задержался на помятом, небритом и явно замученном хозяине квартиры, потом скользнул дальше, за его плечо, туда, где во всей красе открывалась кухня: грязная посуда, жирная сковородка, контейнеры, крошки, разводы на столешнице.
И как раз в эту секунду из комнаты вышла Ольга. На ней было элегантное платье, макияж выглядел безупречно, в руке она держала аккуратную сумочку. Она казалась настолько собранной и сияющей, будто только что сошла со страницы глянцевого журнала.
— О, Сергей, здравствуйте! — Ольга улыбнулась ему легко и ослепительно. — Очень рада вас видеть. Алексей, проводи, пожалуйста, гостя, а я побежала по делам. И не забудь, будь добр, пропылесосить свою половину коридора, когда закончишь с посудой.