Это была её коллега, сидевшая за соседним столом.
— Все сейчас заняты. У каждого своих дел по горло, — добавила она без осуждения, будто просто констатировала очевидное.
— Да ничего я не ждала, — тихо огрызнулась Марина и уткнулась в монитор, делая вид, что полностью ушла в работу.
Но сосредоточиться не получалось. Слова коллеги неприятно зацепили. Может, она и правда перегибает? Все ведь работают. Андрей тоже занят, устает, решает какие-то вопросы. А она, получается, лезет со своими разговорами не вовремя, требует внимания, когда человеку не до этого. От этой мысли Марине стало неловко, и обида понемногу сменилась привычным чувством вины.
Под конец рабочего дня Наталья Сергеевна подозвала её к себе и попросила разобраться с делами одной сотрудницы.
— Она уходит в отпуск, нужно, чтобы ты поняла, что там и как, — пояснила начальница.
Марина, конечно, не стала спорить. Раз надо — значит, надо. Она быстро вникла в чужие таблицы, письма, отчеты, а потом осталась доделывать то, что вообще-то должна была выполнить не она. В итоге из офиса она выбралась почти к десяти вечера.
Дома сил уже почти не осталось, но отдыхать было некогда. Марина переоделась, заглянула в холодильник и принялась готовить еду на завтра. Заодно вытерла столешницу, перемыла посуду, разложила продукты по местам. Она всё же попыталась заговорить с Андреем, но муж уже устроился перед экраном и запускал игру.
— Давай потом, ладно? Завтра поговорим, — бросил он, даже не повернув головы.
«То есть никогда», — внезапно мелькнуло у Марины.
Она замерла с полотенцем в руках и испугалась собственной мысли. Слишком честной. Слишком точной.
Сколько человек способен держаться, если каждый день живет на пределе? Неделю? Месяц? Полгода? Марина почти год тащила на себе всё — работу, дом, чужие поручения, семейные заботы. Она старалась быть безупречной сотрудницей, удобной женой, аккуратной хозяйкой. И чем больше справлялась, тем больше на неё наваливали.
— Мариночка, прими дела у Валерии, — распорядилась однажды Наталья Сергеевна.
— Хорошо, — послушно ответила Марина.
Начальница ушла, а Ирина, с которой Марина за это время успела сдружиться, наклонилась к ней и понизила голос:
— Только маску обязательно надень. Валерия больная ходит, кашляет целый день. У нас и так половина отдела на больничном, если ты ещё свалишься, будет совсем беда.
— Ладно, Ира, надену, — кивнула Марина.
Ей неожиданно стало тепло от того, что кто-то вообще подумал о ней. И почти сразу — горько. Потому что дома и среди близких о её состоянии никто не спрашивал. От неё только ждали, что она всё решит, всё успеет и не подведет.
В обеденный перерыв Марина зашла в аптеку, купила маску и честно сидела в ней, пока Валерия подробно объясняла, какие документы куда отправлять и какие задачи нужно контролировать.
После этого Марина продержалась ещё три дня. А потом прямо на работе почувствовала, как по телу разливается слабость, а голова становится тяжелой и мутной.
— Тебе нужно домой, — сказала Ирина, внимательно посмотрев на неё. — Лечь и нормально отлежаться.
— Ты что? Я не могу, — Марина упрямо покачала головой. — У меня дел полно.
— Да ты себя видела? Глаза красные, слезятся, голос сиплый, ты еле сидишь, — Ирина коснулась её лба и тут же отдернула руку. — Марина, ты вся горишь!
— Не придумывай, — нахмурилась та.
— Я не придумываю. Тебе срочно надо в постель, хотя бы просто полежать.
В этот момент к их столам подошла Наталья Сергеевна.
— Мариночка, отчет сегодня закончишь? — спросила она будничным тоном.
— Да, конечно, — сразу ответила Марина.
— Наталья Сергеевна, ей домой надо. Она заболела, — вмешалась Ирина.
Начальница посмотрела на Марину, потом на монитор.
— Доделай сегодня отчет, а завтра уйдешь в шесть, как раз немного отдохнешь. Договорились?
— Хорошо. Сделаю, — кивнула Марина.
Она действительно закончила отчет и отправила его Наталье Сергеевне, хотя уже чувствовала, что держится на одном упрямстве.
— Всё, я закончила. Теперь могу ехать домой, — сказала Марина Ирине.