— спросила она ровно, подняв глаза на следователя.
Андрей едва заметно вскинул брови. За годы службы он привык, что в подобной ситуации люди либо бледнеют и начинают метаться, либо хватаются за телефон, обзванивая всех знакомых. Такая выдержка встречалась редко.
— Можете, — ответил он. — Мы подождём снаружи. Пять минут.
Мария повернулась. На пороге спальни стоял сонный Игорь. Он смотрел на происходящее так, будто никак не мог связать увиденное с реальностью. Позади него, возле двери в гостевую, неподвижно замерла Галина Игоревна. Накануне вечером она приехала к ним, объяснив визит необходимостью сдать анализы в одной из столичных клиник. Сейчас свекровь молчала, губы её были сжаты в тонкую линию. Ни тревоги, ни жалости на лице не читалось. Только настороженное, холодное ожидание.
— Игорь, — произнесла Мария твёрдо. — Никаких самостоятельных решений. Сейчас же набери нашего юриста, Максима. Скажи ему, что меня увозят по делу фонда «Капитал-Инвест».
Не дожидаясь ответа, она прошла в спальню. Движения были быстрыми и собранными: снять домашнюю одежду, надеть удобный спортивный костюм, положить в сумку документы, зарядное устройство, расчёску. Через несколько минут Мария уже вернулась в прихожую.
Игорь дрожащими пальцами пытался попасть по кнопкам телефона. Галина Игоревна отвернулась к окну, словно всё происходящее её не касалось.
Мария коротко кивнула следователю и переступила порог квартиры. В подъезде стоял запах старой краски, пыли и давно не деланного ремонта.
Первые сутки в изоляторе растянулись почти бесконечно. Душный тяжёлый воздух, бледный свет лампы под потолком, жёсткая лавка у стены — всё давило, лишало ощущения времени. Мария сидела, обняв колени, и смотрела перед собой.
Слёз не было. Вместо паники в голове у неё методично складывались отдельные детали, одна за другой. Фонд «Капитал-Инвест». Она никогда не имела к нему отношения. Любые финансовые схемы, особенно мутные и сомнительные, всегда вызывали у неё отвращение. Однако следователь предъявил копии бумаг годичной давности. В них значились её паспортные данные и стояла подпись — широкая, уверенная, очень похожая на её собственную.
Подделка была сделана мастерски, почти безупречно. Но Мария заметила ошибку сразу. В своей подписи она неизменно чуть уводила заглавную букву влево, а на этих документах линия шла слишком ровно, неестественно прямо.
Откуда у тех, кто провернул эту схему, могли оказаться её данные? Копию паспорта сейчас требуют где угодно. Но кто передал не только сведения, а ещё и образец подписи — именно тогда, год назад, когда появился этот фонд?
И вдруг память услужливо вытащила картинку из прошлого лета. Галина Игоревна тогда затеяла переоформление дачного участка и долго жаловалась на бесконечные справки, заявления и очереди.
— Мариночка, дочка, — ласково тянула свекровь, заглядывая ей в лицо. — Там в налоговой какую-то новую программу ввели. Чтобы мне льготу оформить, нужен поручитель из близкой родни. Дай паспорт, я сниму копию, и подпиши вот здесь, на чистом бланке согласия. Я потом сама всё допишу, не стану тебя по кабинетам гонять.
Мария тогда спешила на важное совещание. Она поставила подпись, машинально вернула ручку и уже через пять минут выбросила этот эпизод из головы.
Теперь всё встало на свои места. Разрозненные куски сложились в цельную, страшную картину. Мария закрыла глаза и откинула затылок к холодной стене. «Она ведь всегда меня ненавидела. С первого дня считала, что я недостойна её сына. Но решиться на такое? Подставить меня, чтобы добраться до денег и квартиры?»
Наутро её привели на допрос к следователю Андрею. Мария села на стул, аккуратно положила руки на колени и посмотрела ему прямо в глаза.
— Андрей Дмитриевич, — сказала она спокойно. — Я не собираюсь отнимать у вас время пустыми оправданиями. У меня есть объяснение тому, что произошло. И есть факты, которые стоит проверить.
Она говорила около двадцати минут. Рассказала о дачных бумагах, о чистом бланке, который ей подсунули под видом согласия, о копии паспорта. Затем попросила лист бумаги и десять раз подряд поставила свою подпись — медленно, быстро, с разным нажимом, чтобы эксперты могли сопоставить мельчайшие особенности почерка и силу нажима.