Осознание этого неожиданно охладило Наталью сильнее любого скандала. Ещё минуту назад ей хотелось сорваться на крик, требовать объяснений, доказывать очевидное. Но злость вдруг схлынула, будто кто-то выключил внутри шум. На её месте осталась ясная, почти ледяная собранность. Спорить с Виктором и его роднёй не имело смысла: они будто жили в другой системе координат, где её труд ничего не стоил.
— Ясно, — произнесла она негромко. — Раз счёт оформлен на тебя, ты решил, что можешь распоряжаться им как хочешь.
Наталья повернулась и молча вышла из кухни. Виктор окликнул её вслед:
— Наташа, ну что ты опять? Иди, чай остынет! Подумаешь, обиделась. Переночуешь с этой мыслью и успокоишься, обычное семейное дело!
Она даже не обернулась. В спальне Наталья плотно прикрыла дверь, подошла к шкафу и сняла с верхней полки вместительную дорожную сумку. Уходить ночью из собственной квартиры, разыгрывая сцену из дешёвой мелодрамы, она не собиралась. Жильё было куплено в браке, и добровольно освобождать его для чужого удобства она не намеревалась. Но собрать самое важное — документы, часть одежды, рабочие записи, личные вещи — было необходимо. Не сегодня, так очень скоро ей предстояло переехать.
Эту ночь она почти не сомкнула глаз. Лежала на своей стороне кровати, слушала, как Виктор спокойно посапывает рядом, и по пунктам раскладывала в голове ближайшие шаги. Боль, обиду, ярость следовало отодвинуть. Теперь всё превращалось в расчёт: деньги, документы, сроки, закон.
Утром Наталья поднялась раньше обычного. Заварила себе крепкий кофе, надела строгий костюм, собрала волосы и вышла из квартиры ещё до того, как Виктор проснулся. Первой остановкой стал банк. В хранилище она открыла свою ячейку и несколько секунд смотрела на аккуратные пачки гривен, перетянутые резинками. Это были не просто купюры. Это были её бессонные вечера над сложными лекалами, сорванная спина, срочные заказы, клиенты с капризами и сроки, в которые никто не верил. Это была её опора.
Она переложила деньги в плотную кожаную папку и отправилась на встречу, которую сама же откладывала уже несколько месяцев. В новом жилом комплексе, который достраивали в хорошем районе, сдавалось помещение на первом этаже. Просторное, светлое, с отдельным входом, большими витринными окнами и высокими потолками. Именно такое место ей было нужно, чтобы ателье перестало быть маленькой мастерской «для своих» и наконец выросло во что-то серьёзное.
Раньше Наталья сомневалась: стоит ли вкладываться, рисковать общими накоплениями, обсуждать это с Виктором. Теперь сомнений не осталось. Общих денег больше не существовало.
Собственник помещения оказался спокойным мужчиной лет пятидесяти, без лишней суеты и торга ради торга. Они быстро договорились об условиях. Наталья сразу внесла оплату за год вперёд и депозит наличными. Договор аренды оформили на её имя. Когда она поставила подпись, внутри впервые за сутки стало легче. Это помещение было уже не мечтой, а началом её новой территории.
После этого она поехала к юристу.
С Екатериной Михайловной Наталья была знакома давно. Та вела бракоразводные дела и считалась человеком жёстким, но грамотным. Несколько лет назад Наталья шила ей роскошное платье к юбилею, и с тех пор они поддерживали вежливое общение.
Екатерина Михайловна выслушала всё внимательно, не перебивая. Лишь изредка поправляла тонкую оправу очков и делала короткие пометки.
— Ситуация неприятная, Наталья Викторовна, но вполне понятная с юридической точки зрения, — сказала она наконец. — По семейному законодательству Украины доходы супругов, полученные во время брака, считаются совместным имуществом. Неважно, на чьё имя открыт счёт. Если ваш муж без вашего согласия перевёл крупную сумму племяннику, это не расход на нужды вашей семьи.
— Что можно сделать? — спросила Наталья, уже открывая блокнот.
— При разделе имущества мы заявим требование о компенсации вашей доли. Если со счёта ушёл один миллион двести тысяч гривен, то половина этой суммы — шестьсот тысяч — подлежит учёту при разделе. Виктору придётся либо выплатить вам эти деньги, либо они будут зачтены за счёт его доли в квартире. Сейчас главное — доказательства. Нужна выписка по счёту, подтверждение перевода и данные получателя, то есть Оксаны.
— Сегодня же запрошу всё в банке, — твёрдо ответила Наталья.
Следующие две недели превратились для неё в чётко выстроенный марафон. Днём она занималась переездом ателье: принимала рабочих, выбирала освещение, договаривалась о вывеске, перевозила ткани и оборудование. На деньги из своей ячейки она купила промышленный оверлок, о котором давно мечтала, и заказала новые раскройные столы. Кроме того, Наталья взяла на работу ещё двух швей — в новом районе клиентов должно было стать больше, и она больше не собиралась тянуть всё на себе.
Виктор тем временем пребывал в каком-то самодовольном спокойствии. Он видел, что жена приходит поздно, отвечает односложно и почти не смотрит ему в глаза, но объяснял это обычной женской обидой. В его представлении Наталья должна была немного помолчать, потом остыть, а затем жизнь вернулась бы в прежнее русло. Пару раз он даже покупал по дороге домой цветы, искренне полагая, что букет хризантем способен закрыть дыру в миллион двести тысяч гривен и стереть унижение.
Финальная точка была поставлена в субботу утром.
Виктор сидел на кухне, смотрел новости и намазывал масло на тост, когда Наталья вошла и положила перед ним толстую папку с документами. Он поднял глаза, заметил официальные бланки под прозрачной обложкой и нахмурился.
— Это ещё что такое?
— Иск о расторжении брака и разделе совместно нажитого имущества, — спокойно сказала Наталья, наливая себе воду. — Мой адвокат уже подготовил документы. Копия будет направлена в суд, оригиналы у меня.
Тост выскользнул из его пальцев и упал на тарелку. Виктор резко побледнел. Он стал торопливо пробегать глазами строки, цепляясь за сухие юридические формулировки, словно надеялся найти там ошибку.
— Наташа, ты вообще понимаешь, что делаешь? Какой развод? Из-за денег? Мы двадцать лет прожили вместе!
— Мы были вместе ровно до того момента, пока ты не решил, что моими заработанными деньгами можно обеспечивать благополучие твоей сестры, — ответила она жёстко. — Я много думала, Виктор. И дело не только в сумме. Дело в том, что ты давно перестал считать меня человеком, с которым нужно советоваться. Ты забрал не просто деньги. Ты забрал у меня чувство безопасности.
— Я ничего не забирал! — взорвался он и вскочил со стула. На лице у него выступили красные пятна. — Я помог семье!
— Своей семье, Виктор, — холодно произнесла Наталья. — Твоя семья — это не мы с тобой.