— Я же брала его не для того, чтобы что-то украсть, а чтобы нормально отдохнуть, — продолжала Галлина Сергеевна. — У неё там всё равно дом стоит без дела. И потом, я тебе не посторонняя женщина с улицы, я мать твоя.
Ольга подошла к Дмитрию почти вплотную и негромко, но твёрдо произнесла:
— Включи громкую связь.
Он резко посмотрел на неё.
— Зачем?
— Включи, Дмитрий.
Несколько секунд он колебался, потом всё-таки нажал нужную кнопку.
— Галлина Сергеевна, это Ольга, — сказала она ровным голосом. — Я вас слушаю. Объясните, пожалуйста, по какой причине вы находились на моей даче, если я вас туда не звала?
Свекровь даже не попыталась смутиться.
— Потому что ключи мне дал мой сын.
— Он передал их вам без моего разрешения.
— Так с ним и выясняй, — мгновенно отозвалась Галлина Сергеевна. — Я попросила — он дал. При чём тут я?
Ольга чуть кивнула, хотя по телефону этого, конечно, никто не видел.
— Тогда мне всё понятно. Ваши вещи я соберу и передам через Дмитрия. А впредь на мой участок вы приезжаете только после моего личного приглашения.
— Это ты сейчас мне запрет ставишь? — голос свекрови стал холоднее.
— Да.
— А если я всё равно приеду?
— Калитка будет закрыта. Старые ключи больше не подойдут.
На том конце связи на мгновение повисла тишина.
— Ты что, замок менять собралась?
— Именно.
— Слышишь, Дима? — голос Галлины Сергеевны сразу поднялся на полтона. — Вот до чего дошло! Она мать родную от сына отрезает!
Ольга перевела взгляд на мужа.
— Нет. Я закрываю свой дом от людей, которые считают, что мои правила можно не учитывать.
Галлина Сергеевна ещё что-то возмущённо говорила, но Дмитрий оборвал вызов.
В комнате стало так тихо, что слышно было, как за окном шуршит ветка о стекло.
— Ты правда собираешься это сделать? — спросил он после паузы. — Поменять замки?
— Сегодня же.
— Ольга, ты уже перегибаешь.
— Я слишком долго не перегибала, — спокойно ответила она. — Поэтому сейчас и стою в собственном доме среди чужих следов, чужой посуды и чужого мусора.
Она достала телефон, открыла список контактов и нашла номер местного мастера. Когда-то Нина Викторовна давала ей его, рассказывала, что этот слесарь быстро и аккуратно менял замок у соседей. Ольга набрала номер. Мужчина ответил почти сразу, выслушал, уточнил адрес и сказал, что сможет приехать ближе к вечеру.
Дмитрий всё это время смотрел на неё так, будто до последней секунды ждал, что она просто пугает его и сейчас передумает.
— Ты даже не хочешь со мной обсудить? — глухо спросил он, когда она закончила разговор.
Ольга убрала телефон в сумку.
— Мы уже обсуждали это осенью. Ты тогда кивнул, согласился, сказал, что понимаешь. А потом поступил наоборот. Так что теперь я не советуюсь, Дмитрий. Теперь я защищаю то, что принадлежит мне.
Убирались они почти без слов. Точнее, основную работу делала Ольга. Дмитрий какое-то время ходил следом, явно не зная, куда себя деть, потом вышел во двор и начал складывать в пакет мусор, оставленный возле лавки. Несколько раз он открывал рот, будто собирался начать разговор, но Ольга не подхватывала. Внутри у неё не осталось сил на препирательства. Спорить имеет смысл там, где оба человека всё ещё пытаются прийти к соглашению. А здесь соглашение уже было. Просто Дмитрий решил, что для него оно не имеет силы.
В одной чужой сумке нашлись детские вещи Марины: маленькая кофта, пара носков, раскраска с загнутыми страницами и фломастер без колпачка. Ольга молча сложила всё это в отдельный пакет. Туда же отправились кепка, забытая на лавке, и заколка, лежавшая на подоконнике.
Она протянула пакет Дмитрию.
— Отдашь сестре.
— Может, она сама заедет и заберёт? — неуверенно спросил он.
Ольга медленно повернула к нему голову.
— Нет.
Дмитрий сглотнул и взял пакет.
Ближе к вечеру приехал слесарь. Обычный немногословный мужчина в потёртой рабочей куртке, с ящиком инструментов в руке. Он внимательно осмотрел входную дверь, затем калитку, покрутил старый механизм и коротко сказал:
— Заменим. Минут сорок, может, чуть меньше.
— Делайте, — кивнула Ольга.
Дмитрий стоял рядом и наблюдал, как мастер снимает прежний замок. Сначала молчал, но потом всё же не выдержал:
— Оль, ну хотя бы мне ключ оставишь?
Слесарь деликатно отвернулся к инструментам, будто вдруг полностью оглох.
Ольга посмотрела на мужа без злости, но и без мягкости.
— Пока нет.
Дмитрий даже побледнел от такого ответа.
— В смысле — нет?
— В прямом. Пока ты не научишься не отдавать мои ключи людям, которым я ясно запретила приезжать.
— Я вообще-то твой муж.
— Вот именно. Поэтому твой обман задел меня сильнее, чем наглость твоих родственников.
Он открыл рот, но слова не нашлись. Возможно, впервые до него дошло, что речь не только о даче и не только о замках. Ольга не воевала с металлическими дверями. Она смотрела на человека, который должен был быть на её стороне, но вместо этого тихо отпер вход тем, от кого обещал её защитить.
Когда мастер закончил работу, Ольга проверила новые ключи. Один сразу положила в карман куртки, второй спрятала в сумку отдельно. Дмитрию она ничего не протянула.
— Поехали домой, — сказал он хрипловато.
— Ты езжай. Я сегодня останусь здесь.
Он насторожился.
— Зачем?
— Хочу побыть в своём доме. После того как снова сделала его своим.
— Ольга…
— Дмитрий, поезжай.
На этот раз он не стал спорить. Молча развернулся, сел в машину и уехал.
Ольга осталась на крыльце одна. Солнце уже клонилось к закату, в воздухе стоял запах сырой земли, молодой травы и вечерней прохлады. После уборки дом снова выглядел так, как должен был выглядеть её дом: чистая столешница, вымытая раковина, аккуратно сложенный плед, закрытый шкаф, пустое ведро у двери. Но внутри всё равно что-то сдвинулось.
Она не чувствовала себя победительницей. Победа бывает тогда, когда противник стоит снаружи. А здесь самым болезненным оказалась трещина, прошедшая прямо по семье.
Вечером позвонила Марина. Ольга посмотрела на экран и не ответила. Через несколько минут пришло сообщение:
«Ты зачем мои вещи через Диму передала? Я бы сама заехала».
Ольга набрала коротко:
«Без моего приглашения на дачу ты больше не приезжаешь».
Ответ пришёл почти сразу:
«Ты серьёзно из-за такой мелочи устроила скандал? Дети просто отдохнули».
Ольга перечитала фразу и спокойно написала:
«Твои дети отдыхали там, куда я их не приглашала. На этом вопрос закрыт».
Марина прислала длинное сообщение — про обиды, родных людей, испорченные отношения и то, что «так с семьёй не поступают». Ольга даже не стала дочитывать. Просто положила телефон экраном вниз на стол.
На следующий день она вернулась в город. Дмитрий был дома. Вид у него был измученный, но не виноватый. Скорее раздражённый. Было очевидно: он уже поговорил и с матерью, и с сестрой, услышал их версию произошедшего, напитался чужими обидами и теперь собирался «всё уладить».
— Нам нужно нормально поговорить, — сказал он с порога.
— Поговорим.
— Мама вчера плакала.
Ольга сняла обувь, прошла в комнату, поставила сумку у кресла и только потом ответила:
— А я вчера отмывала чужие тарелки в своём доме. У каждого свои поводы для переживаний.
— Она тебе не чужая.
— Для тебя — нет. Для моей дачи она человек, который приехал без разрешения.
Дмитрий сел на край дивана, сцепив пальцы.
— Ты всё слишком резко сделала. Можно было просто спокойно объяснить.
Ольга остановилась напротив него.
— Дмитрий, я объясняла. Осенью. При тебе. При них. Я не намекала, не ждала, что кто-то догадается сам, не говорила между делом. Я сказала прямо: без меня на дачу никто не ездит. Ты тогда согласился. После этого твоя мать и сестра взяли у тебя ключи и ездили туда, пока я ничего не знала. Что именно, по-твоему, ещё нужно было объяснить?
Он промолчал.
— Ответь.
Дмитрий опустил взгляд.
— Я думал, ты со временем остынешь.
Вот теперь это прозвучало честно. Неприятно, больно, но честно.
Ольга села в кресло и некоторое время просто смотрела на мужа. Лицо у неё стало спокойным, почти неподвижным.
— Значит, ты изначально не считал моё решение настоящим.
— Я не это имел в виду.
— Именно это. Ты решил, что я выговорюсь, пообижаюсь, потом привыкну. А пока можно жить как раньше, только делать всё за моей спиной.
Дмитрий сжал ладони.
— Я не собирался тебя обманывать.
— Но обманул.
— Я просто не хотел ссориться с мамой.
— Поэтому выбрал ссориться со мной.
Он резко поднял глаза.
— Я ничего не выбирал.
— Выбирал. Каждый раз, когда доставал ключи из ящика. Каждый раз, когда говорил им, что можно ехать. Каждый раз, когда молчал и не говорил мне правду.
Дмитрий поднялся и прошёлся по комнате. Не нервно, не туда-сюда, а как человек, который ищет место, где можно спрятаться от сказанного.
— И что теперь? Из-за дачи будем разводиться?
Ольга покачала головой.
— Не прячься за громкими словами. Сейчас речь не о разводе. Речь о доверии. И о том, что мои вещи — не проходной двор для твоих родственников.
— Я понял.
— Нет, Дмитрий. Пока ты понял только то, что тебе стало неудобно.
Он хотел возразить, но возразить было нечем.
Следующие несколько дней квартира напоминала место после сильной грозы. Вроде бы всё стояло на своих местах, ничего не разбито, но воздух оставался тяжёлым и влажным от недосказанности. Дмитрий говорил осторожно, будто боялся снова задеть острый край. Ольга отвечала спокойно, но только по делу. Галлина Сергеевна звонила сыну каждый вечер. Он уходил разговаривать на кухню, однако Ольга всё равно слышала отдельные фразы: «она перегнула», «я же мать», «с людьми так нельзя», «ты мужчина или кто».
После одного такого разговора Дмитрий вернулся в комнату и сказал:
— Мама просит хотя бы один раз встретиться и спокойно всё обсудить. Все вместе. На даче.
Ольга не сдержалась и рассмеялась уже вслух.
— На даче? Снова там?
— Ну… там бы и поговорили.
— Нет. Моя дача больше не будет площадкой для семейных разборок твоих родственников.
— Тогда у нас дома.
— Тоже нет.
Он нахмурился.
— А где тогда?
— Нигде. Мне не нужно с ними ни о чём договариваться. Правило простое: без моего приглашения никто туда не приезжает. Кто не понял — остаётся за калиткой.
Дмитрий смотрел на неё так, словно она внезапно заговорила на незнакомом языке.
— Ты стала какая-то другая.
— Нет. Я стала понятной.
Через неделю Ольга решила снова съездить на дачу. Уже без проверки, без злости и без внутреннего дрожания. Ей хотелось посадить рассаду, разобрать сарай, отмыть окна после зимы, спокойно пройтись по участку и не искать следы чужого присутствия. Утром она сказала Дмитрию, что поедет.
— Я с тобой, — неожиданно произнёс он.
Ольга внимательно посмотрела на него.
— Зачем?
— Помогу.
— Хорошо.
Дорогу они почти всю проделали молча. Машина мягко шла по трассе, за окнами тянулись поля, редкие посадки и маленькие придорожные магазины. На полпути Дмитрий всё же заговорил:
— Я вчера передал Марине её вещи.
— И?
— Она обиделась. Сказала, что ноги её там больше не будет.
— Прекрасная новость.
— Ольга…
— Что? Она рассчитывала, что я испугаюсь? Что начну просить её не лишать мой участок своего присутствия?
Дмитрий слабо усмехнулся, но почти сразу снова стал серьёзным.
— Мама тоже злится.
— Это её право.
— Она говорит, что ты меня против неё настраиваешь.
Ольга отвернулась к окну, потом спокойно произнесла:
— Дмитрий, тебе уже больше сорока.