— Мама заявила, что в мае ресторан — это чистое разорение, да и салаты там, по ее словам, делают из капусты, которая еще прошлую весну помнит, — Андрей приподнял крышку кастрюли и заглянул внутрь, где бодро кипел куриный бульон с домашней лапшой. — В общем, юбилей на тридцать персон отмечаем у нас. За тобой холодец и заливное.
Юлия застыла с половником в руке и медленно опустила его обратно. На улице стояла середина мая, жара давила так, будто лето решило отработать июльскую норму заранее, а в их трехкомнатной квартире в старом доме, похоже, собирались открыть временный филиал столовой.
— Андрей, а твоя мама случайно не объяснила, куда мы этих тридцать человек рассадим? — Юлия обвела взглядом небольшую гостиную. — Тут шестнадцать метров всего. Из мебели — диван да два кресла, в которых Денис свои игровые марафоны проводит. Нам гостей штабелями складывать или сразу подвешивать к люстре?
— Ну Юль, ты чего сразу заводишься, — Андрей скривился и потянулся к тарелке с колбасой. — Маме семьдесят исполняется. Человек всю жизнь в образовании проработал, почти Робиндранат Тагор украинской школы. Она нормальный праздник заслужила. Купим раскладные стулья. В крайнем случае у соседей попросим.
— Робиндранат Тагор, значит? — Юлия тяжело вздохнула и вытерла ладони о фартук. — А то, что у этой выдающейся женщины имеется собственная двухкомнатная квартира, где из особо ценного — хрусталь в серванте и тридцать три тома старой энциклопедии, никого не смущает? Почему бы торжество не провести у нее?
— У нее ремонт свежий, обои новые, шелкография, — Андрей посмотрел на жену с такой преданностью, будто просил спасти бездомного щенка. — Жалко же испортить. А у нас ремонт три года назад делали, уже не так обидно.
Юлия сразу поняла: спор закончился, даже не начавшись. Наталья Павловна, бывший завуч с сорокалетним стажем, владела удивительным талантом. Она умела так распоряжаться чужими силами, временем и квартирами, что люди вокруг начинали ощущать себя обязанными ей уже за сам факт своего существования. Причем долг этот с годами только увеличивался, как проценты в какой-нибудь кредитной конторе, если бы Юлия вообще связывалась с кредитами. Но кредитов она не брала. Она просто три десятилетия прожила с Андреем.
Подготовка к великому семейному мероприятию стартовала уже наутро. Наталья Павловна явилась без звонка, с блокнотом в кожаной обложке и с выражением лица человека, который заранее прав, даже если еще ничего не сказал.
— Юлечка, милая, — пропела свекровь прямо с порога, даже не подумав снять обувь в прихожей. — Я все рассчитала. Рыбное заливное отменяем: рыба сейчас стоит так, будто ее лично из императорского аквариума доставляют. Сделаем язык в желе. Три языка я уже купила, лежат у меня в морозилке и ждут твоего звездного выхода.
— Наталья Павловна, у Дениса экзамены на носу, у него в комнате учебники сплошным ковром разложены, — осторожно попыталась возразить Юлия. — И Валерия на танцы ходит, ей тоже нужно хоть немного тишины.
— Экзамены приходят и уходят, а семидесятилетие бывает один раз, — отрезала свекровь и прошла на кухню, по-хозяйски осматривая раковину. — И почему чашки не вычищены содой? Темный чайный налет — это первый симптом хозяйственной распущенности. Елена Сергеевна в подобных случаях всегда говорила: «Позвольте вам усомниться».
Юлия мысленно досчитала до десяти. Из комнаты показался восемнадцатилетний Денис с пустой кружкой в руке.
— Ба, привет. А что за кипиш? — спросил этот великовозрастный оболтус.
— Денис, не «что за кипиш», а «здравствуй, бабушка», — назидательно произнесла Наталья Павловна. — Кипишем, как ты выражаешься, является торжественное празднование моего семидесятилетия. Между прочим, ты будешь стоять на выдаче горячего. Валерия займется десертами.
— А оплату за смену дадут? — Денис заметно оживился. — Мне новые наушники нужны, старые Игорь добил.
— Оплатой тебе станет мое благословение и кусок торта «Прага», — строго пресекла торг именинница. — К тому же Андрей сказал, что карманные деньги за этот месяц ты спустил на какую-то бессмыслицу. Вот и поработаешь во имя семьи.
Денис печально выдохнул и исчез обратно в своей берлоге. Юлия взглянула на календарь. До назначенного «дня икс» оставалось всего четыре дня.
Среда и четверг прошли в режиме мягкой каторги. После работы — а трудилась Юлия старшим кассиром в банке, где за день успеваешь насмотреться на чужие миллионы так, что собственные копейки кажутся насмешкой, — она мчалась домой. Там ее встречали три килограмма свиной рульки для холодца и гора картошки, которую никто даже не пытался почистить.
Андрей принимал участие в подготовке на стратегическом уровне: лежал на диване и раздавал важные указания.
— Юль, майонеза возьми побольше, — советовал супруг, не отрывая взгляда от телевизора, где показывали матч с участием «Луцка». — Мамины подруги из районо очень уважают «Мимозу». Только слои сделай ровные, как по линейке.
— Андрей, если ты сейчас же не поднимешься и не начнешь чистить свеклу, «Мимоза» окажется украшением твоей прекрасной головы, — ласково предупредила Юлия.
— Ну чего ты сразу нервничаешь? — Андрей поднялся с таким видом, будто его отправляли не к раковине, а на каторжные работы. — Кухня — это женская территория. Мужчина должен мыслить широко. Вот я, например, договорился: Степан привезет нам пять килограммов свинины по знакомству. Гораздо дешевле, чем на рынке. Правда, там кость есть и жира прилично, но ты же умеешь обрезать.
«Обрезать я умею кое-что совсем другое», — мрачно подумала Юлия, но вслух ничего не сказала. Внутри у нее уже зрело то самое чувство, которое в кино обычно появляется перед революцией или хотя бы перед генеральной уборкой с торжественным выносом старого шкафа.
В пятницу вечером Наталья Павловна прибыла с проверкой. Она прошла по квартире, заглянула в углы и провела пальцем по верхней полке серванта, где красовался праздничный хрусталь.
— Юлия, я ведь просила! Здесь пыль! — возмутилась свекровь. — Как можно доводить жилье до такого состояния? Что скажут коллеги? Галина Ивановна, между прочим, до сих пор вспоминает, как у тебя на прошлый Новый год заливное не схватилось!
— Оно схватилось, Наталья Павловна, просто Андрей случайно переставил его в тепло, — устало ответила Юлия.
— Мужчина не обязан разбираться в физических процессах, происходящих на кухне, — с достоинством заявила свекровь. — Для этого у него есть жена. Так, завтра ровно к двенадцати стол должен быть полностью накрыт. Придут приличные люди. Из министерства образования обещали заглянуть, пусть уже и бывшие сотрудники, но связи-то никуда не делись! Валерия!
Из комнаты неторопливо выплыла пятнадцатилетняя Валерия в огромных джинсах и футболке с какой-то непонятной надписью.