После службы я вернулся в четырнадцатом и почти сразу устроился на сумской завод сварщиком пятого разряда. Платили по местным меркам неплохо: выходили доплаты за вредные условия, смены и премии. Тогда я сам себе пообещал: к тридцати у меня будет собственное жильё, и всю жизнь тянуть ипотеку я не стану.
К двадцати девяти обещание удалось выполнить. В марте 2019 года я взял однокомнатную квартиру — 33,2 квадрата в 104-м микрорайоне Сум: панельный дом 97-й серии, пятый этаж, балкон смотрит на юг. Первый взнос собрал 260 тысяч грн — всё, что отложил за пять лет. Мама ещё дала 80 тысяч грн из своих запасов, которые берегла «на всякий случай». Ипотеку оформили под 9,8 % на пятнадцать лет. Ежемесячный платёж выходил 8 600 грн — почти половина зарплаты, но жить было можно.
Екатерина тогда доучивалась в педагогическом колледже. Через месяц после покупки мы расписались. Свадьбу отметили в кафе «Метелица»: пятьдесят гостей, без размаха, зато по-настоящему тепло. А на новоселье жена вручила мне ключницу с надписью: «Наш дом — наша крепость».
Ремонт мы тянули своими руками. Я занимался квартирой по выходным и в отпуске, Екатерина приходила после занятий. До сих пор помню тот апрель: мы до четырёх утра клеили в комнате жидкие обои цвета капучино. Они пузырями шли, не разглаживались, мы смеялись уже почти до истерики, а потом просто легли на пол среди обрезков и целовались, будто нам снова по шестнадцать.
В 2020-м родилась Полина. Екатерина ушла в декрет, а я стал брать любые подработки: балконы варил, ворота, навесы — всё, за что платили. Денег хватало едва-едва, но квартира была наша. Своя. Понимаете, какое это чувство?
А потом всё покатилось не туда.
Бабе Лидии, маминой матери Екатерины, в двадцать первом исполнилось семьдесят восемь. Она жила одна в селе под Полтавой: старый бревенчатый дом 1960 года, печь, туалет во дворе. Зимой 2021-го у неё случился микроинсульт. Неделю продержали в районной больнице, затем выписали с ворохом таблеток и сухим врачебным выводом: одной оставаться нельзя, требуется постоянный присмотр.
Екатерина приехала ко мне на завод прямо в обеденный перерыв. Глаза красные, голос дрожит.
— Андрей, врачи сказали: либо рядом постоянно будет кто-то из своих, либо интернат. А она плачет и твердит, что лучше умрёт, чем попадёт в дом престарелых.