Третье воскресенье сентября Наталья терпеть не могла. В этот день неизбежно приходилось ломать голову над кучей вопросов: где заказать торт, чтобы он понравился двенадцатилетней девочке, какие шарики с гелием выбрать, чтобы подарок выглядел прилично, но не напоминал попытку мачехи откупиться, и каким образом изобразить искренний восторг от того, что ее субботнее утро уйдет на подготовку праздника для ребенка, который упрямо называл ее не по имени, а «папиной женой».
Наталья стояла на кухне в растянутом старом свитере и крепко держала телефон. На экране висело сообщение от мужа, Дмитрия: «Наташ, всё меняется. Марина попала в больницу. Срочная операция. Кира будет у нас с сегодняшнего вечера и всю следующую неделю. День рождения, выходит, тоже организуем мы. Сами. Только не сердись, пожалуйста».
Она прочитала эти строки один раз, потом второй, потом третий. Операция? Марину Наталья не любила — слишком уж язвительной, вечно недовольной и царственно уставшей казалась ей бывшая жена Дмитрия. Но болезни, больницы и боль она не желала никому, даже человеку, который годами вмешивался в их жизнь.
Где-то под ребрами неприятно кольнуло чувство вины. Она тут раздражается из-за шаров и торта, а у женщины, выходит, действительно беда.
— Дмитрий, это кошмар, — сказала Наталья, и в ее голосе прозвучало не притворное, а настоящее сочувствие. — Конечно, какие тут могут быть вопросы. Что случилось? В какую больницу ее положили?
Дмитрий вошел в кухню из коридора. Вид у него был измученный: нахмуренный лоб, усталые глаза, под ними темные круги. Он работал таксистом, и новость застала его прямо во время смены.
— Она сказала, что по гинекологии, — ответил он. — Что-то срочное, удаление. Звонила будто бы из палаты. Голос совсем слабый. Я поверил. Ты же знаешь, я не могу спокойно реагировать, когда кто-то болеет.
Наталья тихо вздохнула. Именно за эту мягкость она когда-то и полюбила Дмитрия. И именно из-за нее Марина до сих пор умудрялась дергать их семью за невидимые ниточки.
— Хорошо, — сказала она после паузы. — Значит, праздник берем на себя. Когда привезут Киру?
— Через час. Ее вещи надо будет сразу закинуть в стирку, Марина сказала, что не успела. И еще… Наташ, она попросила купить подарок от нее. Чтобы Кира не переживала, что мама в больнице. Вот, перевела пять тысяч.
Он протянул ей телефон с открытым уведомлением о переводе. Наталья посмотрела сначала на цифру, потом на мужа.
Пять тысяч — сумма совсем не маленькая. Наталья работала администратором в стоматологической клинике, и почти вся ее зарплата уходила на ипотеку. Такой жест со стороны Марины вроде бы стоило оценить. Но в этой неожиданной щедрости было что-то неестественное, будто слишком аккуратно выставленное напоказ.
— Ладно, — коротко ответила она. — Что-нибудь подберем.
Киру привезли зареванную, с покрасневшим носом и огромным пакетом вещей. Ей было двенадцать — тот самый возраст, когда мама все еще кажется центром вселенной, а отец воспринимается скорее как человек, который должен отвезти, забрать и решить бытовые вопросы.
Девочка бросила пакет прямо в прихожей. С Натальей она не поздоровалась, сразу шагнула к Дмитрию и уткнулась лицом ему в плечо.
— Пап, мама под капельницей, — всхлипнула она. — Она сказала, что ей очень больно. Я хочу к ней.
— Нельзя, солнышко, — Дмитрий осторожно провел ладонью по ее светлым, выгоревшим на солнце волосам. — После операции посетителей не пускают. Давай лучше устроим тебе самый хороший день рождения. Правда, Наталья?
В этот момент Наталья как раз мыла руки после того, как вытащила из пакета три пары грязных носков и школьную форму с пятном от кетчупа. Она заставила себя улыбнуться.
— Конечно, Кира. Ты пирожные «картошка» любишь? Или лучше заказать что-нибудь в кондитерской?
— Мама всегда сама печет, — угрюмо пробормотала девочка. — Просто сейчас она в больнице.
«Не печет она, а покупает готовые коржи и выдает их за домашние, потому что срезала края», — мысленно отметила Наталья, но вслух ничего не сказала.
Следующие два дня превратились для нее в непрерывную полосу мелких задач. Сначала нужно было придумать, чем украсить квартиру. Потом — найти и обзвонить одноклассниц Киры, потому что Марина, разумеется, никакого списка гостей не оставила, и Дмитрию пришлось копаться в старых школьных чатах. Затем предстояло составить меню и успеть приготовить стол.
Наталья даже взяла на работе отгул. Заведующая, тетя Тамара, при этом так скривилась, будто у нее попросили не выходной, а собственную почку.
В субботу утром, за день до праздника, Наталья поехала в торговый центр за тем самым подарком «от мамы». Она долго бродила между витринами и полками, перебирая варианты: беспроводные наушники, мягкий плед с единорогом, набор для рисования, какие-то модные девчачьи мелочи.
Но Кира мечтала о серебряном браслете с гравировкой — таком же, как у Софии из 7-го «А». Стоил этот браслет ровно пять тысяч триста.
«Добавим из своих», — решила Наталья.