Наталья мысленно увидела завтрашний момент: она протягивает Кире аккуратную коробочку, а девочка, может быть, впервые смотрит на нее не с холодным превосходством, а с настоящей признательностью.
Она уже заняла очередь у ювелирного отдела, когда в сумке завибрировал телефон. На экране высветился незнакомый номер.
— Марина Сергеевна? Здравствуйте, это клиника «Семейный доктор» на Ленина. У вас на понедельник, на одиннадцать утра, назначен прием у косметолога. Мы звоним подтвердить запись.
— Простите, но я не Марина Сергеевна, — растерянно сказала Наталья. — Вы, наверное, набрали не тот номер. Я никуда не записывалась.
— Очень странно, — после короткой паузы ответила девушка. — В заявке указана Марина Сергеевна Ветрова. А этот телефон записан как номер для экстренной связи. Если вы решили отменить процедуру…
Наталья словно окаменела.
Марина Сергеевна Ветрова. Бывшая жена Дмитрия. Но номер для связи — ее, Натальин.
Хотя раньше эта сим-карта принадлежала Дмитрию. Значит, Марина, вероятно, просто по привычке оставила его старый телефон.
— А что за процедура? — спросила Наталья, изо всех сил удерживая голос спокойным.
— Обычная косметологическая, — с заметной усталостью в голосе произнесла администратор. — Биоревитализация лица. Инъекции гиалуроновой кислоты. Видимо, действительно ошибка в цифрах. Извините.
Связь оборвалась.
Биоревитализация. Больница. Срочная «гинекология». Наталья машинально отступила к витрине с серебряными украшениями и уперлась в нее спиной.
В голове зашумело, будто рядом включили мощный фен. Она пыталась сложить одно с другим: Марина якобы лежит в палате, слабым голосом рассказывает Дмитрию про капельницы, а через день собирается колоть себе в лицо гиалуронку, чтобы выглядеть свежо. Но зачем человеку красота перед зеркалом, если он только что «после удаления»?
Браслет Наталья тогда не взяла. Вместо него она купила недорогой набор шипящих шариков для ванны за триста двадцать гривен, переложила его в нарядный подарочный пакет и вывела на открытке: «Для твоей улыбки. Мама».
Это была маленькая, почти детская месть. Марина о ней узнает не сразу, если вообще узнает, зато Наталье вдруг стало легче дышать.
Дома Дмитрий уже надувал гелиевые шары. Кира развалилась на диване с телефоном, листала ТикТок и время от времени бросала на отцовские старания снисходительные взгляды.
— Пап, их надо не связкой делать, а чтобы они по комнате были, — наставительно сказала она. — Так сейчас никто не украшает.
— Сейчас все будет, — отозвался Дмитрий, заметно осипший от возни с баллоном.
Наталья без единого слова прошла на кухню и принялась нарезать овощи. Но мысли возвращались к одному и тому же.
Через несколько минут она все-таки взяла телефон, открыла страницу Марины в запрещенной соцсети и увидела свежую фотографию, опубликованную накануне.
Подпись под снимком гласила: «Набираюсь сил перед важной неделей».
Перед важной неделей. Не перед операцией, не перед лечением, не перед восстановлением.
Наталья сделала скриншот.
Воскресное утро началось не с праздника, а с бедствия. Едва проснувшись в семь, Наталья обнаружила, что холодильник отключился.
Торт из кондитерской должны были привезти к часу дня, но внутри холодильника было уже плюс пятнадцать. Кремовый бисквит при такой температуре превратился бы в сладкое месиво за пару часов. Наталья ходила по кухне кругами, пытаясь сообразить, куда девать продукты и как спасти праздник.
Дмитрий, которому поручили купить лимонад и фрукты, тоже выбился из графика: по дороге у него спустило колесо.
— Наталья, где моя зеленая футболка? — донесся из спальни недовольный голос Киры. — Та, которая с блестками!
— Я ее постирала, — ответила Наталья, вытирая мокрые руки полотенцем. — Она досыхает на батарее.
— Я не надену вещь, которую сушили на батарее! — возмутилась девочка. — Это выглядит дешево!
К трем начали подтягиваться первые гости: две девочки из параллельного класса, которых Кира терпела исключительно потому, что они обычно приходили с «нормальными подарками».
Они вручили огромную коробку с куклой. Наталья, взглянув на нее, невольно вздрогнула: игрушка была почти с годовалого ребенка ростом.
Дмитрий тем временем пытался подключить караоке, но колонка вместо музыки выдавала хрип, треск и обрывки какой-то чужой радиопередачи.
К пяти вечера Наталья чувствовала себя так, будто ее пропустили через мясорубку. Она поставила на стол тарелки, разлила сок по стаканам, зажгла свечи на торте.
Кира задувала их с таким выражением лица, словно ее заставили выполнять скучную обязанность перед публикой.
Зато потом настала очередь подарков. И именно этого момента Наталья ждала весь день.
— А это тебе от мамы, — произнес Дмитрий и протянул дочери праздничный пакет.
Кира достала набор для ванны. На мгновение ее лицо застыло, но уже через секунду на нем появилась улыбка — натянутая, отрепетированная, почти взрослая.
— Ой, как мило. Мама помнит, что я люблю такие штуки, — сказала она и тут же перевела взгляд на Наталью. — А от вас что?
Наталья подала ей свою коробочку. Браслет она все-таки купила позже, уже на собственные деньги, добавив недостающие триста гривен.
Внутри лежало тонкое серебряное украшение с гравировкой «Кира». Девочка тут же защелкнула браслет на запястье.