— Не выставляй меня перед людьми посмешищем, — резко сказала Надежда Павловна в трубку. — Я уже сказала им, что ты нормальный человек и не станешь отказывать родне.
Дарья стояла в переполненном автобусе, вцепившись в холодный поручень так сильно, что заныли пальцы. За запотевшим стеклом дрожали размытые огни, в салоне пахло влажными куртками, дешёвой жвачкой и усталостью чужого вечера. Автобус качнуло на повороте, кто-то тяжело навалился ей на плечо, но она даже не обернулась.
— То есть ты уже всё решила за меня? — спросила она тихо, и от этой тишины голос прозвучал ещё жёстче.
На другом конце провода мать вздохнула так, будто Дарья снова упрямилась из вредности.
— А что там решать? Поживут немного и уедут. Ты же не железная дверь, чтобы захлопываться перед родными.
Дарья закрыла глаза. Разговор с матерью начался всего несколько минут назад, когда она, едва выбравшись со смены, набрала Надежду Павловну прямо из автобуса.
— Мам, что ты им наговорила?
Ответила та не сразу. Зато когда заговорила, в её голосе уже слышалась та привычная уверенность человека, который заранее назначил себя правым.
— А что, по-твоему, я должна была сказать? Люди попали в трудное положение.
— Ты должна была сказать, что квартира не твоя.
— Дарья, только не начинай. У Юлии ребёнок, Андрей остался без работы, им сейчас действительно тяжело. А у тебя целая комната простаивает.
— Она не простаивает. Это комната Даниила.
— И где твой Даниил? На учёбе. Его неделями дома не бывает.
Дарья сильнее сжала поручень.
— Ты сама слышишь, что говоришь? Нельзя распоряжаться моим домом без моего согласия.
— Твой, твой, — быстро отмахнулась Надежда Павловна. — После развода ты стала какая-то колючая. Будто все вокруг враги. Я думала, хоть семье пользу принесёшь, а не будешь сидеть одна в четырёх стенах.
Дарья несколько секунд молчала. Слова матери ударили не сразу, а как будто с задержкой.
— Я не одна, — наконец произнесла она.
— Ой, не цепляйся к каждому слову. Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Мужчины у тебя в доме нет, места хватает.
И вот после этого мать произнесла про «не позорь меня», и Дарью буквально затрясло.
А началось всё днём, в аптеке, когда она пробивала на кассе капли для носа и детский сироп. Перед прилавком стояла женщина в бежевом плаще — уже раздражённая тем, что очередь продвигается слишком медленно. Сбоку настойчиво тянул руку пожилой мужчина с рецептом и повторял:
— Девушка, мне только от давления, я быстро.
— Подождите минутку, — сказала Дарья ему и одновременно прижала телефон плечом к уху. — Юль, что значит — приедете?
В трубке шумело так, словно Юлия шла по улице: одной рукой держала телефон, другой, наверное, поправляла сумку.
— Ну я же объясняю, мы уже собрались. Я, Андрей и Матвей. Нам тётя Надежда сказала, что у тебя после развода комната свободная, а Даниил всё равно то на учёбе, то где-то мотается. Мы ненадолго. Пока Андрей тут с работой разберётся. Ты не волнуйся, мы много места не займём.
Женщина в плаще демонстративно выдохнула.
— Мне ещё леденцы от горла, — недовольно напомнила она.
Дарья смотрела на экран кассы и вдруг перестала понимать, на какую кнопку нажимать дальше.
— А кто решил, что так можно? — спросила она уже гораздо тише.
— Господи, Даш, я же сказала: тётя Надежда. Она уверила, что ты не против. Мы даже детскую кроватку брать не будем, Матвей первое время с нами поспит. Я уже посмотрела: рядом с твоим домом есть школа развития, и поликлиника недалеко. Очень удобно.
Очень удобно.
Эти два слова прозвучали так, будто речь шла не о её квартире, не о её жизни, не о комнате сына, а о свободной полке в чужом шкафу.
— Юль, ты меня вообще слышишь? Я не давала согласия.
Мужчина с рецептом начал нервно постукивать пальцем по стеклу.
— Девушка, мне правда тяжело стоять.
— Сейчас, одну минуту, — произнесла Дарья сразу и ему, и в телефон.
Юлия на несколько мгновений замолчала. Потом в её голосе появилась обида — почти настоящая.
— Мы уже билеты купили. Андрей уволился. Матвею сказали, что едем. Ты серьёзно сейчас? Мы ведь не навсегда.
— Я на смене, — сдержанно ответила Дарья. — Я не могу обсуждать это у кассы.
— Значит, дома поговорим. Мы завтра к вечеру будем. Ты только маме скажи, чтобы она не переживала, у нас всё нормально.
Дарья сбросила звонок раньше, чем Юлия успела договорить. Пальцы дрожали так сильно, что она дважды промахнулась по экрану кассового аппарата. Женщина в бежевом плаще забрала сироп и процедила:
— У вас тут всё зависло.
— Извините, — машинально ответила Дарья.
Пожилому мужчине с рецептом она по ошибке достала не то лекарство и поняла это только по выражению его лица.
До конца смены перед глазами стояла даже не Юлия, а одна фраза: «у тебя комната свободная». Будто это был не дом, где Дарья каждый день подбирала по углам носки сына, развешивала бельё у батареи и пыталась удержать хоть какой-то порядок после развода, а обычная ячейка в камере хранения, которой можно распоряжаться без спроса.