На письменном столе появились две баночки витаминов и пластиковый стакан с карандашами — чужие, яркие, совершенно не Данииловы. Возле батареи уже примостили небольшую сумку, набитую детскими вещами.
— Мы же осторожно, — раздался за спиной голос Юлии. — Ничего не выбрасывали, честное слово. Просто Матвею надо было где-то лечь, он совсем измучился.
Дарья обернулась так резко, будто это сделала не она, а кто-то другой вместо неё.
— Вы уже взяли и потрогали то, к чему нельзя было прикасаться.
Юлия растерянно захлопала глазами.
— А что нам оставалось? Держать сумки в прихожей? Дарь, ну не устраивай сейчас. У нас у самих нервы на пределе.
— А у меня, значит, всё прекрасно? — тихо спросила Дарья.
В дверном проёме уже стояла Надежда Павловна.
— Не заставляй меня краснеть перед людьми, — произнесла она негромко, но так, что услышали все. — Они тебе не чужие.
И именно тогда Дарья поняла: дело вовсе не в одной лишней ночи, не в чемоданах и даже не в захваченной комнате. Всё было в том, как это произошло. Войти в чужую квартиру, открыть чужие шкафы, разложить вещи, поставить чайник, а потом ещё и требовать от хозяйки, чтобы она вела себя прилично.
— Не чужие? — переспросила Дарья. — Не чужие сначала спрашивают.
— Да прекрати уже, — резко оборвала её мать. — Ребёнок с дороги, люди еле живые, а ты спектакль устроила из-за комнаты. Ты же одна живёшь, тебе что, места жалко?
Юлия тут же ухватилась за эти слова:
— Мы же не навсегда. Нам только перекантоваться. Пару недель, ну максимум. Андрей по собеседованиям походит, я тоже здесь что-нибудь найду. Район удобный, садик рядом…
Дарья медленно посмотрела на неё.
— Какой ещё садик?
Юлия осеклась, но сказанное уже повисло в воздухе.
— Ну… если получится… временно, конечно…
— То есть вы уже и садик присмотрели? — спросила Дарья так ровно и тихо, что Андрей наконец оторвал взгляд от пола.
— Юль, хватит, — пробормотал он.
— Что значит хватит? — вспыхнула она. — Мы же не к чужим людям ввалились. Тётя Надежда сказала, что можно, сказала, что комната свободная.
— Она не свободная, — произнесла Дарья. — Это комната моего сына.
— Да где сейчас твой сын? — с раздражением бросила Надежда Павловна. — На учёбе. Его ещё неделю точно не будет.
И будто в ответ на эти слова в замке щёлкнул ключ.
В прихожей хлопнула входная дверь.
Даниил вошёл с рюкзаком, перекинутым через одно плечо. Лицо у него было бледное, толстовка помята, в руке он держал аптечный пакет. Он замер, заметив незнакомую обувь, потом перевёл взгляд на кухню, на чужих людей, на детский самокат у стены и молча направился к своей комнате — так, словно надеялся, что всё это сейчас каким-то образом объяснится.
Через мгновение он уже стоял на пороге и смотрел на плед с машинками, расстеленный на его кровати.
— Мам, — сказал он спокойно. Даже слишком спокойно. — А мне где спать?
Сразу не ответил никто. Даже Матвей перестал шуршать своей машинкой.
Дарья почувствовала, как кровь гулко ударяет в виски.
Первой опомнилась Надежда Павловна:
— Одну ночь и на диване можно переночевать. Ничего страшного. Ты уже не маленький.
Даниил посмотрел на неё.
— Бабушка, это моя кровать.
Он не повысил голоса. Не огрызнулся. Просто произнёс очевидное. И от этой простой фразы неловкость в комнате стала почти осязаемой.
Юлия залилась краской.
— Мы ведь не знали, что он вернётся.
— Конечно, не знали, — сказал Даниил. — Вы вообще многого не знали.
— Не смей так разговаривать со взрослыми, — резко вмешалась Надежда Павловна.
Дарья подняла руку, сама не понимая зачем, будто пыталась остановить невидимый удар.
— Всё, — сказала она. — Здесь никто оставаться не будет.
Юлия словно сникла на глазах. До этого её держало одно только возмущение, а теперь и оно начало осыпаться.
— Ты это серьёзно? С ребёнком? После такой дороги? Да хотя бы до утра…
— Нет.
— Дарья, — наконец подал голос Андрей и поднялся со стула. — Мы правда думали, что ты в курсе.
— Вот именно, — ответила она. — Вы думали. А спросить у меня было нельзя?
Юлия уже едва сдерживала слёзы — не красивые, не театральные, а злые и усталые, от дороги, бессонницы и от того, что тщательно придуманный план разваливался прямо у неё на глазах.
— Мы билеты купили, Матвея подняли в пять утра, Андрей с работы уволился…
— А я на это соглашалась? — спросила Дарья.
Надежда Павловна зашипела:
— Я тебе этого никогда не прощу.
— Мам, ты не имеешь права распоряжаться моей квартирой и моей жизнью без моего согласия!
На кухне стало так тихо, что слышно было, как остывающий чайник сухо щёлкнул на подставке.
Первым пошевелился Андрей.
— Юль, собирайся, — глухо сказал он. — Уходим.
— Куда уходим? — сорвалась она. — Куда, Андрей? С ребёнком?