После моих слов на том конце линии повисла тяжёлая пауза. Потом Галина Андреевна выдохнула так, будто ей пришлось проглотить очень горькую правду.
— Мариночка, мы с Сергеем Михайловичем за всю жизнь ни к кому нахлебниками не набивались и приживальцами себя не считали, — наконец произнесла она уже глухо, но твёрдо. — Значит, в этот ресторан мы не поедем. И точка. Нечего нам там делать после такого.
— Галина Андреевна, вы передо мной оправдываться совершенно не должны, — сказала я спокойно, стараясь не давить, но и не отступать. — Я сейчас приглашаю вас с Сергеем Михайловичем от себя лично. Не потому, что так захотела Валентина Павловна, а потому что мне самой важно, чтобы вы были рядом в этот день. Но всё, что будет заказано сверх моего договора, ресторан выставит отдельным счётом именно на Валентину Павловну. А дальше — только ваше решение.
Разговор у нас получился долгий. Галина Андреевна постепенно отошла от первого возмущения и, словно пытаясь вернуть беседу в мирное русло, вдруг поделилась со мной удивительным кухонным приёмом. По её словам, когда-то одна знакомая шеф-повар научила её готовить домашнее прессованное мясо так, чтобы оно выходило сочным, плотным и при этом обходилось без магазинного желатина. Нужно было, пока варится мясной бульон, добавить в него пару столовых ложек обычного яблочного уксуса, а потом уже готовую мясную массу уложить под тяжёлый пресс и убрать в холодильник до утра. Тогда закуска, как уверяла Галина Андреевна, становилась нежной, прекрасно держала форму и не крошилась даже при тонкой нарезке.
Я слушала её и неожиданно для себя почувствовала: эти люди, если и приедут, то не ради застолья и не ради чужого кошелька. Они приедут по-человечески, с открытым сердцем. Поэтому в тот же вечер Дмитрий собрал всех родственников в общий звонок в мессенджере.
Первой заговорила Галина Андреевна. И голос у неё был такой, что спорить с ним не захотел бы никто.
— Валентина, объясни-ка нам, зачем ты нас позвала и почему так некрасиво подставила перед хозяйкой праздника? — произнесла она резко, без всяких смягчающих интонаций. — Ты нам одно рассказывала, а на деле всё оказалось совсем иначе.
— Ну Галина, ну что ты начинаешь… — засуетилась свекровь, и даже через динамик было слышно, как она теряет уверенность. — Мы же все свои, родные люди. Какая разница, кто именно оплатит общий семейный стол? Главное ведь, чтобы собрались, посидели, отметили…
Но её привычная сладкая манера в этот раз не сработала. Чужая щедрость вообще часто выглядит особенно широкой, когда распахивается не собственный кошелёк. В этом и есть вся странность такого бытового великодушия: человек чувствует себя благодетелем, пока платит кто-то другой.
Тут в разговор вмешался Сергей Михайлович. Он говорил негромко, но каждое слово ложилось тяжело и окончательно.
— Деньги есть у того, кто их зарабатывает, Валентина, — сказал он. — А распоряжаться ими за другого человека решила почему-то ты. Хочешь перед роднёй выглядеть богатой и хлебосольной хозяйкой — пожалуйста, открывай свой кошелёк. Условие простое: до одиннадцати утра завтрашнего дня ты полностью оплачиваешь стол для тех людей, которых сама же подняла с места и позвала. Не оплатишь — мы никуда не едем. Подарок Марине отправим почтой, а всем родственникам я лично расскажу, как ты пыталась выставить невестку на деньги и прикрыться красивыми словами.
Для Валентины Павловны подобный позор перед многочисленной роднёй был страшнее любой траты. Деньги у неё, как выяснилось, имелись: последние пару лет она аккуратно откладывала себе на дорогую норковую шубу. Так что уже утром администрация ресторана подготовила отдельное дополнительное соглашение на четырнадцать посадочных мест и оформила его на имя свекрови. Ссылку для быстрой оплаты отправили прямо ей на телефон.
Мой собственный договор на двенадцать приглашённых остался без изменений. Меню второго заказа я, правда, тоже просмотрела и согласовала лично. Из списка без колебаний убрала осетров, неприлично дорогой алкоголь и прочие попытки устроить пир за чужой счёт. В итоге оставила нормальные, сытные, приличные блюда — такие же добротные, как и в моём основном меню, чтобы никто не чувствовал себя хуже или лучше остальных.
Так праздник в итоге всё-таки удалось выстроить по справедливости.
В день юбилея сельская родня приехала дружной, громкой, нарядной и удивительно тёплой компанией. Они вручили мне цветы, быстро перезнакомились с городскими гостями, легко включились в общий разговор и держались совершенно естественно, без тени смущения или неловкости. В зале столы поставили рядом, блюда подавали одинаковые, гостей никто не делил на «важных» и «добавленных», только финансовая сторона у этих двух столов оказалась оформлена по разным договорам.