— Если жильё действительно твоё, — Андрей торопливо заговорил, цепляясь за последнюю возможность, — мы можем как-то решить вопрос. Я буду платить больше, слышишь?
— Нет! — Марина схватила стоявшую на консоли вазу и с размаху разбила её о пол. Стекло со звоном разлетелось по прихожей. — Вон отсюда. Оба. Немедленно. Даю вам пять минут.
Она не рыдала и не устраивала сцену в привычном смысле. Она действовала холодно и разрушительно. Сорвала с вешалки куртку Андрея, бросила её к порогу, затем ногой подтолкнула туда же его ботинки.
— Ты меня предал. Годами врал мне в лицо. Привёл эту дешёвую девицу в мой дом и решил, что я проглочу? Я мирилась с твоей ленью, с твоей вечной пассивностью, с жадностью и мелочностью. Но хамство я терпеть не обязана.
— Марина, нам же некуда сейчас идти! — Андрей уже не пытался выглядеть уверенным. От его прежней важности не осталось ничего. — Вещей полно… ночь… куда мы?
— Мне всё равно! На улицу. В подъезд. К своей обожаемой мамочке. Куда угодно. Исчезните!
Марина подхватила сумку Алины и вышвырнула её за распахнутую дверь, прямо на лестничную площадку.
— И если через минуту вы всё ещё будете здесь, я вызову охрану жилого комплекса. Они вынесут вас отсюда, как ненужный хлам. У меня, Андрей, есть тревожная кнопка. Представляешь? Прямо на брелоке.
Она подняла связку ключей и демонстративно нажала на крупную красную кнопку. Где-то внизу, в глубине дома, резко завыла сирена.
Андрей и Алина оказались на тротуаре перед домом. Возле них валялись пакеты и чемоданы, набитые в спешке чем попало. С неба сыпался мокрый снег, но по сравнению с остальным это казалось почти мелочью.
Андрей стоял в одном ботинке: второй он так и не успел натянуть, пока спасался от разъярённой Марины. К груди он прижимал ноутбук, будто это была последняя ценность, оставшаяся у него в жизни. Алина всхлипывала, размазывая по щекам чёрные следы туши.
— Ты говорил, что всё уладил! — сорвалась она на крик. — Ты уверял, что квартира будет наша! Ты моей маме обещал!
— Алина, замолчи… — выдохнул Андрей почти беззвучно.
Только теперь до него начал доходить настоящий масштаб случившегося.
Жилья у него больше не было. Снять приличную квартиру прямо сейчас он не мог: после свадебных расходов на карте почти ничего не осталось. На нём висел кредит примерно на двести тысяч гривен, взятый ради торжества. Ещё был автокредит за машину, которую теперь даже поставить было негде, потому что место в подземном паркинге тоже принадлежало Марине.
Рядом стояла молодая жена, привыкшая к удобству, красивым обещаниям и жизни без бытовых проблем.
Но хуже всего было другое: у Алины была мать. Светлана Андреевна. Женщина с тяжёлым взглядом, крепкими связями в городской администрации и привычкой не прощать обмана. На этот брак она согласилась лишь потому, что Андрей пустил ей пыль в глаза своим «достатком» и «квартирой в престижном центре».
Он достал телефон. На экране висело уведомление из банка: очередной платёж по кредиту через два дня.
Андрей поднял глаза к окнам третьего этажа. В квартире горел свет. Наверное, Марина уже вызывала клининг, чтобы отмыть помещение от следов их присутствия.
Он вспомнил, как каждый месяц с видом благодетеля переводил ей по двадцать тысяч гривен и считал себя чуть ли не хозяином положения. А она всё это время просто позволяла ему изображать мужчину. За смешную, по её меркам, плату.
Жадность. Вот что его погубило. Он хотел сэкономить, хотел устроиться удобно, хотел всех перехитрить.
И теперь стоял посреди ночи без дома, с долгами, в одном ботинке и с разъярённой женой рядом.
Алина внезапно перестала плакать. Она посмотрела на него так холодно и брезгливо, что Андрей сразу узнал этот взгляд: именно так Марина смотрела на него полчаса назад.
— Ты нищий, Андрей, — сказала она тихо. — Мама меня убьёт. Но сначала она доберётся до тебя.
— Алина, мы что-нибудь придумаем, — попытался он возразить. — Снимем маленькую квартиру… где-нибудь на Троещине…
— Я не поеду на Троещину! — взвизгнула она. — Я звоню маме.
Она уже набирала номер.
— Мам? Мамочка… Он нас обманул. Да, он бездомный, мам. У него ничего нет. Квартира не его. Нас выгнали… Да… Он всё врал. Пришли, пожалуйста, водителя.
Андрей медленно опустился на чемодан. Он понимал: это конец. И не только брака. Заканчивалась его репутация, его карьера, его привычная спокойная жизнь. Светлана Андреевна таких вещей не забывала.
Наверху, в ярко освещённом окне, на секунду мелькнула женская фигура. Марина стояла с бокалом вина. Вниз она даже не посмотрела. Ей уже было безразлично.
И именно это оказалось для Андрея страшнее всего: понять, что он никогда не был главным героем этой истории. Он был всего лишь лишней строкой в расходах, которую наконец-то вычеркнули.