— Выходит, скрывать тебе всё-таки есть что, — Ирина горько усмехнулась. — И тайна у тебя такая страшная, что ты уже три месяца ходишь вокруг нее кругами и не решаешься сказать.
Денис ничего не произнес. Лицо у него стало каменным. Он прошел в прихожую, снял с крючка куртку и начал одеваться.
— Ты куда собрался? — резко спросила она.
— Пройдусь немного. Мне нужно остыть. Не хочу, чтобы мы сейчас наговорили друг другу такого, о чем потом пожалеем.
— То есть ты просто уходишь? Ночью? К ней?
Он устало посмотрел на Ирину.
— В гараж, — тихо ответил Денис и, не добавив больше ни слова, вышел, прикрыв за собой дверь слишком громко.
Ирина осталась посреди коридора одна. Несколько секунд она стояла неподвижно, словно не понимала, что произошло, а потом сползла по стене на пол и разрыдалась. Вот и все. Значит, их жизнь подошла к концу. Двадцать восемь лет — и все впустую. Муж обманывает, ходит к другой женщине, а когда его прижимают к стене, даже не считает нужным нормально объясниться. А она, глупая, до последнего цеплялась за надежду, что всему найдется какое-то разумное оправдание.
Этой ночью она так и не сомкнула глаз. Бродила из комнаты в комнату, открывала шкафы, смотрела на привычные вещи и в голове уже делила нажитое. Квартира записана на нее. Дача — Денисова. Машина оформлена на него, хотя покупали ее из общего бюджета. Гараж тоже его. Дочь взрослая, внучка растет. Формально развестись несложно: бумаги, заявления, сроки. Но как же это было больно. Как унизительно — оказаться женщиной, которую столько лет держали в неведении.
Утром, едва дождавшись приличного времени, Ирина набрала дочь.
— Виктория, мне нужно с тобой поговорить. Очень нужно.
Виктория приехала после обеда. Они устроились на кухне. Ирина то плакала, то вытирала слезы, то снова начинала рассказывать все с самого начала: про дом у рынка, про женщину в окне, про ключ, про запах чужих духов. Дочь слушала внимательно, нахмурившись, и почти не перебивала.
— Мам, ты точно уверена? — наконец осторожно спросила она. — Может, ты что-то не так поняла?
— Я своими глазами видела его в той квартире с женщиной, — упрямо повторила Ирина. — Потом этот аромат на футболке. И ключ у него. Что тут можно понять иначе?
— Ключ от ее квартиры?
— От домофона.
Виктория на минуту задумалась.
— И что ты решила?
— Выставлю его. Пусть идет туда, где ему так хорошо. К своей женщине.
Дочь тяжело вздохнула, сцепила пальцы на столе и сказала уже мягче:
— Мам, я, конечно, на твоей стороне. Всегда. Но прошу тебя, не руби с плеча. Сначала добейся разговора. Пусть объяснит. Вдруг там правда не то, что ты думаешь.
— А что там еще может быть? — Ирина с горечью усмехнулась.
— Ну… мало ли. Может, он кому-то помогает. Больному человеку, старому знакомому, родственнику. Или у друга какие-то неприятности.
— И ради этого надо все от меня прятать?
— Может, он боялся, что ты не поймешь.
— Я его двадцать восемь лет понимала! — вспыхнула Ирина. — Всегда понимала!
— А теперь представь, — спокойно сказала Виктория, — что он пришел бы и заявил: «Я хожу к какой-то женщине, потому что помогаю ей». Ты бы сразу поверила?
Ирина замолчала. Слова дочери звучали разумно, но сердце яростно сопротивлялось. Ей не хотелось искать оправдания. Ей хотелось правды — такой, какой бы страшной она ни оказалась.
— Не знаю, — наконец выдохнула она. — Но я больше не могу жить в догадках. Мне нужно знать.
Денис вернулся домой рано. Не задерживался, не прятался, не придумывал объяснений. Просто пришел, молча поел, убрал тарелку и сел в гостиной на диван. Ирина некоторое время смотрела на него из кухни, а потом не выдержала.
— Ну что? Теперь ты готов говорить?
Он поднял глаза. Взгляд у него был утомленный, будто за последние сутки он постарел сразу на несколько лет.
— Завтра я отвезу тебя туда и все покажу, — сказал он. — Так будет правильнее.
— Почему не сегодня?
— Уже поздно. И я вымотан. День был тяжелый.
Ирина сжала губы. Ей хотелось потребовать, чтобы он ехал немедленно, но сил на новый скандал почти не осталось.
— Хорошо, — произнесла она после паузы. — Завтра значит завтра.
Вторую ночь подряд сон к ней не пришел. Под утро она поднялась с кровати бледная, с темными кругами под глазами, но стала собираться так тщательно, будто шла не на встречу с соперницей, а на важное испытание. Надела темно-синее платье, аккуратные туфли, пальто. Волосы уложила, лицо подкрасила. Она решила: если уж ей придется увидеть эту женщину, то с прямой спиной и поднятой головой. А если понадобится — скажет ей все, что думает.
Денис подогнал машину к подъезду и молча дождался, пока Ирина сядет. Дорога прошла в полной тишине. Он смотрел вперед, крепко держась за руль. Она глядела в окно и вскоре узнала знакомый путь к рынку. Сердце забилось так сильно, что стук отдавался в висках.
Когда они остановились у старого дома, Денис заглушил мотор.
— Мы приехали.
— Я вижу, — холодно сказала Ирина. — Это место мне уже знакомо.
Они вышли из машины. Денис достал из кармана тот самый ключ с брелоком, открыл дверь подъезда и отступил в сторону, пропуская ее первой. Ирина вошла, чувствуя, как внутри все сжимается. На втором этаже Денис нажал кнопку звонка. Она стояла рядом, до боли сжимая ремешок сумки, так что костяшки пальцев побелели.
Дверь открыла женщина. Та самая — полная, как Ирина и запомнила по силуэту в окне. На вид ей было немного за пятьдесят. Седые волосы собраны в простой пучок, на плечах — клетчатая фланелевая рубашка. Ирина смерила ее таким взглядом, каким можно было бы прожечь стену.
— Здравствуйте, Ирина Павловна, — спокойно произнесла женщина. — Проходите. Меня зовут Марина.
— Как интересно, — сухо ответила Ирина. — Очень приятно.
Квартира внутри оказалась простой, но ухоженной. Старый сервант с посудой, круглый стол под кружевной скатертью, диван с потертыми подлокотниками. На окнах висели занавески с розовым рисунком. А почти вся стена была занята фотографиями в рамках. Их было много — слишком много.
Ирина невольно подошла ближе. На одном снимке она сразу узнала Дениса. Молодой, темноволосый, с открытой улыбкой. Рядом стояла Марина. А между ними — мальчик лет пяти.
Ирина перевела взгляд на следующий кадр. Тот же мальчик, уже школьник, с ранцем за плечами. На другой фотографии — подросток. Потом юноша в форме. Еще ниже — взрослый мужчина с женой и маленьким ребенком.
— Это мой сын, — негромко сказала Марина. — И Дениса тоже.
Ирина резко обернулась. Денис стоял у двери, опустив голову, словно не решаясь встретиться с ней глазами.
— Что? — голос предательски дрогнул.
— Андрей — наш сын, — повторила Марина. — Мы познакомились с Денисом, когда он вернулся после армии. Я тогда работала в столовой, он жил неподалеку. Завязались отношения. Потом родился мальчик. А спустя время мы разошлись, и Денис встретил вас. Я не стала вмешиваться.
Ирина села на ближайшую табуретку, потому что ноги вдруг стали ватными.
— Сколько ему лет? — спросила она почти шепотом.
— Тридцать два. Он старше вашей Виктории.
— Тридцать два, — медленно повторила Ирина и посмотрела на мужа. — И ты все эти годы молчал?
— Да, — глухо ответил Денис. — Молчал.
— Почему?
Он тяжело втянул воздух, будто собирался сказать то, что много лет держал внутри.
— Потому что ты когда-то сказала, что никогда не свяжешь жизнь с мужчиной, у которого уже есть ребенок.
Ирина застыла. Память неожиданно вынесла на поверхность давний вечер, почти забытый. Они только начинали встречаться, сидели в кафе, смеялись, говорили обо всем на свете. Она была молодой, влюбленной, уверенной в себе и, не думая, бросила фразу:
— Я бы никогда не вышла замуж за мужчину с ребенком. Чужие дети — это чужие проблемы. Мне бы со своими когда-нибудь разобраться.
Для нее это были легкомысленные слова, сказанные между прочим. Она давно стерла тот разговор из памяти. А Денис, оказывается, запомнил. Испугался потерять ее и промолчал. Спрятал от нее существование сына.
— Господи… — Ирина смотрела на мужа так, будто видела его впервые. — Ты платил алименты все эти годы?
— Да. Через счет его матери. Марина деньги принимала, но встреч с сыном не требовала. Сказала: раз уж так сложилось, пусть растет без отца. А я… — Денис сжал губы. — Я просто струсил.
— Почему же теперь все всплыло?
Марина подошла к столу, включила электрический чайник, налила чай и подвинула чашку к Ирине.
— Андрей сам захотел познакомиться с отцом, — сказала она. — Сказал, что все понимает и злости не держит. После этого они начали видеться.
Ирина вновь посмотрела на Дениса. Он по-прежнему стоял у двери и неловко переминался с ноги на ногу, как провинившийся школьник.