Денис ничего не сказал. Только резко отвернулся и вышел из ванной, будто разговор был пустяком, а не ударом под дых. Ирина осталась одна — посреди тесного помещения, с мокрой футболкой в сжатых пальцах. Теперь все кусочки складывались в одну отвратительную картину: цветы, новый одеколон, джинсы, чужой аромат. У Дениса появилась женщина.
С того вечера Ирина словно превратилась в сыщицу. Стоило мужу уснуть, она тихонько брала его телефон и пыталась в него залезть. Но экран требовал пароль. Раньше Денис ставил дату рождения дочери, и Ирина была уверена, что угадает. Не вышло. Потом набрала свою дату — снова ошибка.
Она стала выворачивать карманы его курток и брюк. То находила чек из строительного магазина на какие-то шурупы, то мятый листок с набором непонятных цифр. Ничего такого, за что можно было бы ухватиться. Но бумажку она все равно спрятала, а номера аккуратно переписала в свой блокнот. На всякий случай. Потом разберется.
Ирина начала названивать ему на работу под безобидным предлогом: мол, когда ждать, что приготовить, не задержится ли. Постепенно выяснилось: между автобазой и домом у Дениса действительно существовал какой-то промежуток, о котором он не рассказывал. Место, куда он регулярно заезжал или заходил.
В конце концов она решила проследить за ним. Попросила у дочери машину — старенький «Солярис» Виктории, который та почти не трогала, потому что работала из дома. Водила Ирина неуверенно, давно уже не садилась за руль, но сейчас отступать было поздно. Она припарковалась напротив проходной автобазы, накинула капюшон поглубже и принялась ждать.
Денис появился ближе к половине седьмого. Вышел, оглянулся по сторонам, словно проверял, не встретит ли знакомых, и пошел вовсе не в сторону их дома. Он направился к рынку. Ирина завела двигатель и медленно двинулась следом, стараясь держаться на расстоянии. Сердце било где-то в горле, пальцы скользили по рулю от пота, но она заставляла себя ехать ровно.
У рынка Денис свернул, обошел торговые ряды и юркнул в узкий переулок. В глубине стоял старый двухэтажный дом с облупленной штукатуркой и мрачными окнами. Денис подошел к подъездной двери, достал из кармана электронный ключ и спокойно открыл домофон.
Ирина замерла за углом. У него был ключ. Не случайный визит, не разовое поручение. Ключ.
Она дождалась, пока дверь за ним закроется, и подошла ближе. На панели домофона — кнопки квартир. Ирина несколько секунд топталась у входа, не решаясь нажать хоть что-нибудь. В этот момент из подъезда вышел пожилой мужчина, и она, почти не дыша, проскользнула внутрь.
В подъезде пахло сыростью, старой краской и пылью. Стены были ободраны, почтовые ящики висели криво. На первом этаже располагались четыре квартиры. На втором — еще четыре. В какую именно он вошел? Наверху где-то глухо хлопнула дверь. Ирина поднялась на пару ступенек и прислушалась. Ни голосов, ни шагов. Полная тишина.
Тогда она сделала единственное, что пришло ей в голову: вышла во двор, села на лавочку и стала ждать. Начинал моросить дождь, капли ложились на капюшон, на руки, на колени, но холода она не чувствовала. Внутри у нее все кипело. Минуло полчаса. Потом еще столько же. В окнах второго этажа горел свет. В одном окне шевельнулась тень. Ирина всмотрелась и узнала фигуру мужа. А рядом мелькнул другой силуэт — ниже ростом, округлее. Женский.
Она просидела там еще полтора часа. Наконец подъездная дверь открылась, и Денис вышел наружу. Он огляделся, поднял воротник куртки и быстрым шагом направился прочь. Ирина подождала, пока он исчезнет за поворотом, и только после этого, словно во сне, побрела к машине.
Дома она не устроила скандал. Решила выждать подходящий момент, чтобы прижать его так, чтобы он уже не смог отвертеться. Но внутри у нее все бурлило. Каждый раз, когда Денис говорил, что идет «в гараж», Ирина видела перед глазами тот дом у рынка, освещенное окно на втором этаже и женскую фигуру рядом с ним. Кто она такая? Что они там делают? Пьют чай, смотрят сериалы, разговаривают по душам? Или все гораздо хуже?
Через два дня Ирина сорвалась и позвонила Алёне.
— Алён, зайди ко мне. Надо поговорить.
Подруга примчалась минут через десять. В руках — бутылка вина и пачка сигарет, хотя Ирина почти не курила.
— Ну? — Алёна поставила все на стол и внимательно посмотрела на нее. — Дозрела наконец? Выкладывай.
Ирина рассказала все: и про запах духов на футболке, и про постоянные отлучки, и про слежку, и про силуэт женщины в окне. Алёна слушала молча, только кивала и время от времени презрительно цокала языком.
— Тут и думать нечего, — вынесла она приговор. — Устроил себе гнездышко. И, похоже, давно. Ир, тебе надо разводиться.
— Разводиться? — Ирина растерянно уставилась на нее. — Может, я сначала поговорю с ним нормально?
— О чем там говорить? Ты же сама все видела. Практически поймала за руку. Гони его. Квартира на тебе?
— Это мамина квартира. Мне по наследству досталась.
— Тем более. Пусть собирает вещи и катится к своей дамочке.
Ирина не выдержала и расплакалась. Алёна пересела ближе, обняла ее за плечи.
— Ну, хватит. Не стоит он таких слез. Сколько вы уже вместе?
— Двадцать восемь лет.
— Вот гад, — Алёна выдохнула сквозь зубы. — После двадцати восьми лет так с тобой? Старый кобель. Совесть совсем потерял. Ничего, мы ему еще покажем.
Но показывать ничего не понадобилось. Денис сам довел все до той точки, после которой молчать было невозможно.
В тот вечер он опять вернулся поздно. Ирина ждала его в коридоре, скрестив руки на груди. На кухне давно остыл чай, в квартире стояла звенящая тишина.
— Ты был в квартире на Второй Садовой, — произнесла она ровным, ледяным голосом. — У того дома возле рынка. Я видела тебя. Я следила. Кто она?
Денис застыл, держа в руке снятый ботинок.
— Какая еще квартира? — спросил он, но голос предательски дрогнул.
— Та самая. Старый дом во дворе. Я сидела напротив и видела в окне тебя. И женщину рядом.
Он молча снял второй ботинок, повесил куртку на крючок и прошел в комнату. Сел на диван, будто у него внезапно кончились силы. Ирина пошла за ним.
— Я жду, Денис. Объясняй.
Он опустил глаза.
— Тебе не нужно переживать. Все не так, как ты решила.
— А как я решила? — Ирина усмехнулась, но в голосе уже дрожали слезы. — Я решила, что у моего мужа любовница. Что он собирался покупать ей розы. Что ради нее поливается одеколоном, натягивает эти нелепые джинсы и врет мне три месяца подряд. И еще у него, оказывается, есть ключ от ее квартиры.
— Нет, — Денис провел ладонями по лицу. — Это совсем не то. Совсем.
— Тогда что? Скажи!
— Не сейчас. Позже. Мне нужно немного времени.
— Времени? — Ирина сорвалась. — Да у тебя его было полно! Сколько ты туда ходишь? Месяц? Два? Три? Я же не слепая, Денис! Ты изменился. Похудел, принарядился, стал следить за собой. Все это для нее!
— Я не могу сейчас объяснить, — тихо повторил он, не поднимая взгляда. — Но прошу тебя, поверь мне.
— Во что мне верить? В то, что мой муж вечерами пропадает в чужой квартире с какой-то женщиной, а потом смотрит мне в глаза и лжет?
Денис поднялся, сделал шаг к ней и попытался взять ее за руки. Ирина резко отдернулась.
— Не прикасайся ко мне.
— Ир, — он говорил почти шепотом. — Клянусь, у меня никого нет. Ты все неправильно поняла. Дай мне еще чуть-чуть времени. Я сам тебе все расскажу, только не сегодня.
— Почему не сегодня? Что это за тайны такие?
Он запнулся, словно каждое слово давалось ему с трудом.
— Потому что я боюсь. Боюсь сказать тебе правду. Боюсь того, как ты отреагируешь.