Домик оказался тёплым, аккуратным и по-настоящему сказочным: стены из светлых брёвен, мягкий коврик у входа, на полке — стопка пледов, а в воздухе смешались запахи свежего дерева и растопленной печки. Ирина с мужем и сыном поселились рядом и уже вовсю хозяйничали у мангала: оттуда тянуло дымком и жареным мясом.
Вечер выдался именно таким, о каком Екатерина мечтала. Без беготни, без бесконечных тарелок в раковине, без обязательных речей про «женскую долю» и «чтобы муж ценил». Они устроились у костра, грели руки о кружки с чаем, смеялись, переговаривались ни о чём. Дети носились по снегу, падали в сугробы, барахтались там и визжали так радостно, будто это было главное приключение в их жизни.
Екатерина смотрела, как оранжевые искры взлетают вверх и исчезают в чёрном зимнем небе. Впервые за последние недели внутри стало тише. Напряжение, копившееся день за днём, будто отступило.
— Ну как ты? — Дмитрий подошёл сзади и обнял её за плечи.
Она прижалась к нему и без всякой натянутой улыбки сказала:
— Мне хорошо. Правда. Это самый лучший подарок.
Утро субботы началось не с противного сигнала будильника. Екатерина проснулась от яркой полоски солнца, которая пробралась сквозь занавеску и щекотала ей лицо. Дмитрий и Полина уже были на ногах.
— Мамочка, с днём рождения! — Полина с разбега забралась на кровать и сунула ей лист бумаги. — Смотри, это ты! Снежная королева!
На рисунке действительно была она: в синей короне, в длинном платье и почему-то с лыжами в руках. Екатерина рассмеялась, обняла дочь и поцеловала в макушку.
Дмитрий вручил ей сертификат в косметический магазин, а потом, словно фокусник, достал букет. Как ему удалось найти цветы среди леса, снега и базы отдыха, оставалось загадкой, но от этого подарок казался ещё трогательнее.
Телефон начал оживать почти сразу. Поздравляли коллеги, писали подруги, кто-то присылал открытки, кто-то голосовые сообщения. Екатерина отвечала всем спокойно, с удовольствием, без раздражения. Сегодня ей хотелось принимать добрые слова.
Около восьми пришло сообщение от мамы. На экране вспыхнула открытка: огромные розы, блёстки и надпись «Любимой доченьке!». Через минуту телефон зазвонил.
— Алло, мам, спасибо большое!
— С днём рождения, моя девочка, — голос Ольги Сергеевны звучал неожиданно ласково, почти медово. — Здоровья тебе, счастья, ну и ума побольше, чтобы мать иногда слушалась. Выспалась хоть?
— Да, мам. Всё хорошо.
— Вот и славно. Давай там наводи красоту. Тридцать пять — это ещё самый сок, — хмыкнула она. — Целую тебя.
Екатерина опустила телефон и несколько секунд смотрела на экран. Странно. Ни намёка на обиду, ни расспросов, ни привычного давления. Даже подозрительно спокойно. Но тревожную мысль она тут же отогнала. День был слишком светлым, чтобы портить его ожиданием подвоха.
После завтрака они отправились на склон. Сначала катались на лыжах, потом пересели на ватрушки. Полина хохотала так громко, что на них оборачивались другие отдыхающие. Дмитрий несколько раз эффектно падал в снег, изображая трагедию, и дочь визжала от восторга.
К обеду все вернулись к домикам раскрасневшиеся, уставшие и совершенно довольные. План был простой: быстро перекусить, немного отдохнуть и идти в термальный бассейн.
Примерно в два часа Екатерина устроилась на веранде. Она завернулась в плед, держала в ладонях чашку горячего шоколада и смотрела на заснеженные ели. Телефон лежал рядом на столике. Когда он зазвонил, она машинально взглянула на экран: мама.
Екатерина улыбнулась. Наверное, решила ещё раз поздравить. Или вспомнила какой-нибудь важный совет.
— Да, мам?
В ответ она сначала услышала не голос, а какой-то гул: шорох пакетов, приглушённые разговоры, чей-то весёлый смех на заднем плане.
— Екатерина! — торжественно произнесла Ольга Сергеевна. — Ну-ка открывай!
— Что открывать? — не сразу поняла она.
— Дверь, конечно! Не прикидывайся, — с весёлым напором ответила мать.
И тут из трубки раздался громкий голос тёти Натальи:
— Именинница, выходи! Сюрприз! Мы с тортом, с подарками! Звоним-звоним, а ты не открываешь! Ты там в ванной, что ли?
Екатерина медленно выпрямилась. Тёплая чашка вдруг показалась тяжёлой, пальцы похолодели.
— Мам… вы где?
— Как где? У твоего подъезда! Прямо под дверью стоим, — с раздражённым весельем сказала Ольга Сергеевна. — Хотели красиво, без предупреждения. Гостей встречай! Тётя Наталья приехала, дядя Роман тоже, я. Салаты привезли, «Наполеон» мой, между прочим, всю ночь пекла.
Екатерина молчала. В голове стало пусто, будто все мысли разом выдуло морозным ветром. Она ясно представила их возле закрытой квартиры: сумки, коробка с тортом, довольные лица, ожидание праздника, который она не собиралась устраивать.
— Мама, — наконец произнесла она, и голос предательски сорвался. — Нас нет дома.
— Как это нет? — бодрость в голосе Ольги Сергеевны мгновенно исчезла. — В магазин вышли? Ну ничего, подождём. Только холодно тут, так что вы поторопитесь.
— Мам, мы не в городе. Мы уехали.
Повисла долгая пауза. Екатерина слышала в трубке свист ветра, чьи-то недоумённые голоса и шуршание пакетов.
— Куда это вы уехали? — спросила мать уже совсем другим тоном, холодным и жёстким.
— На базу отдыха. Я ведь говорила тебе. Я предупреждала, что дома отмечать не буду. Что хочу провести день рождения только с Дмитрием и Полиной.
— Ты сейчас издеваешься? — голос Ольги Сергеевны начал дрожать от нарастающей злости. — Екатерина, это уже не смешно. Здесь люди стоят! Родня приехала! Тётя Наталья через весь город тащилась! Я торт пекла, подарки собирала! А ты взяла и уехала?
— Я тебе сказала заранее, — в груди у Екатерины поднялась горячая, обидная волна. На глаза навернулись слёзы, но теперь это были не только слёзы боли, а ещё и злости. — Я ясно сказала: не приезжайте. Праздника не будет. Зачем вы всё равно это устроили? Зачем поставили меня перед фактом?
— Зачем?! — взвизгнула мать так громко, что Екатерина отдёрнула телефон от уха. — Затем, что мы хотели поздравить тебя, неблагодарную! Хотели сделать приятно! Мы старались! А ты что сделала? Опозорила мать! Опозорила всю семью! Сбежала, как последняя эгоистка!
— Я не сбежала, — Екатерина уже не смогла сдержаться. — Я поехала отдыхать в свой собственный день рождения, и впервые в жизни сорвалась на мать.