Сергей задержался на пороге спальни, так и не потрудившись снять верхнюю одежду. Он окинул Татьяну таким равнодушным, почти чужим взглядом, словно перед ним лежала не жена, а досадная помеха. Ни тревоги, ни жалости, ни обычного человеческого участия в его лице не было.
— Встанешь сама и нальёшь, — отрезал он сухо. — Не умираешь же, просто продуло где-то.
С этими словами он вынул из кармана куртки сложенный в несколько раз лист и помахал им перед собой.
— Раз уж всё равно валяешься без дела, почитай и подпиши. Это предварительное согласие на дарение и доверенность. Юрист маминого знакомого подготовил, чтобы потом не бегать по инстанциям и оформить всё быстро, без лишней суеты.
Татьяна с трудом приподнялась на локте. От жара перед глазами всё плыло, губы пересохли, в груди саднило от кашля, но смысл услышанного дошёл до неё мгновенно.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь? — выдохнула она охрипшим голосом. — У меня температура почти сорок, я еле дышу, а ты пришёл подсунуть мне бумаги, чтобы я отказалась от квартиры?
— А когда с тобой ещё это обсуждать? — Сергей резко повысил тон и бросил лист на край кровати. — Ты же каждый раз делаешь вид, будто разговор тебя не касается. У Антона через две недели роспись, они с Валерией уже зал заказали, а с жильём из-за твоего упрямства до сих пор ничего не решено. Ты думаешь только о себе, Татьяна. Тебе наплевать, что у людей жизнь под откос идёт.
— Выйди, — тихо сказала она, но в её голосе прозвучала такая твёрдость, что он на миг замолчал. — Уходи из комнаты. И из квартиры тоже уходи.
Она ногой отодвинула от себя лист, будто это была грязная тряпка.
Сергей криво усмехнулся, резко развернулся и вышел. Через несколько секунд входная дверь хлопнула так, что дрогнули стёкла.
Татьяна ещё долго лежала неподвижно, собираясь с силами. Потом, держась за стену, она добралась до прихожей и закрыла дверь на ночную задвижку. На кухне сама налила себе воды, проглотила таблетку и почти сразу провалилась в тяжёлый, вязкий сон, из которого то и дело выныривала в жару и ознобе.
К концу недели острое состояние наконец отступило. Температура спала, кашель стал редким, хотя слабость всё ещё тянула из неё последние силы. Татьяна взяла на работе ещё пару дней за свой счёт, чтобы окончательно восстановиться и спокойно обдумать, что происходит в её жизни.
Сергей за это время дома не появлялся. Зато телефон исправно приносил сообщения: длинные, злые, полные обвинений. Он писал, что она бессердечная, что предала семью, что разрушает счастье Антона и Валерии, что нормальная жена так себя не ведёт. В конце почти каждого послания мелькали угрозы разводом, будто это должно было заставить её испугаться и передумать.
Настоящая развязка началась в субботу на рассвете.
Татьяна сидела на кухне с чашкой свежего кофе. В квартире было тихо, голова впервые за несколько дней не раскалывалась, и она почти наслаждалась этим редким покоем. Вдруг в замке заскрежетал ключ. Следом из прихожей донёсся тяжёлый топот, потом глухие удары — что-то большое цепляло стены узкого коридора.
Она вышла посмотреть и застыла.
У двери стояли Сергей и Антон. Рядом с ними громоздились коробки, набитые сумки, огромные пакеты с одеждой и какие-то свёртки. Всё это уже занимало половину прихожей. Через мгновение в квартиру величественно вошла свекровь, прижимая к себе горшок с большим комнатным фикусом. На лице у неё было выражение человека, который заранее празднует победу.
— Ну вот, отлично, мальчики, несите сразу в спальню, — громко распорядилась она, даже не спросив разрешения и демонстративно вытерев обувь о чистый коврик. — Мы тут подумали и решили, что тянуть больше нечего. Антон с Валерией переезжают сегодня, пока выходные. До свадьбы успеют всё разложить, обжиться, уют навести. А вы с Сергеем пока снимете что-нибудь или ко мне переберётесь. В зале диван раскладывается, места хватит.
Антон схватил самую крупную коробку, на которой было маркером написано: «Обувь Валерии», и двинулся прямо на Татьяну, явно рассчитывая, что она послушно отойдёт в сторону.
Но Татьяна не сделала ни шага.
Она молча подняла руку, упёрлась ладонью в край коробки и резко толкнула её назад. Антон не ожидал сопротивления, пошатнулся, зацепился ногой за сумку и с грохотом уронил коробку на пол.
— Ты что творишь?! — взвизгнул он, хватаясь за ушибленный палец. — Там, между прочим, хрупкая посуда и дорогая косметика!
— Сейчас же убрали свои вещи из моего коридора, — произнесла Татьяна ровным, холодным голосом, глядя не на Антона, а прямо на мужа. — Даю вам пять минут. Через пять минут всё это должно быть за дверью, на лестничной площадке.
Сергей налился багровым цветом. Он сорвал с плеча спортивную сумку, с силой швырнул её в угол и сжал кулаки. От его показной сдержанности не осталось и следа.
— Квартира Антону нужнее! — заорал он, наступая на Татьяну. — У него семья начинается, ему жизнь строить надо, а ты вцепилась в свои несчастные метры, как будто без них задохнёшься! Мы с тобой в браке, я здесь живу, значит, имею право распоряжаться этим жильём наравне с тобой!
Свекровь за его спиной оживлённо закивала, всё ещё прижимая к груди горшок с фикусом.
— Правильно, сынок, всё верно говоришь! — заголосила она так громко, что её наверняка услышали соседи. — Закон на твоей стороне. Три года вместе прожили, значит, всё уже общее, нечего ей тут из себя единоличную барыню строить!