— Раз уж сегодня вся семья за одним столом, скажу самое важное, пока из головы не вылетело, — Владимир Сергеевич слегка звякнул вилкой о тарелку и встал. — Мы с вашей матерью всё обдумали и наконец решили, как быть с бабушкиной квартирой. Оформили её на Марину. На прошлой неделе подписали дарственную, так что теперь всё сделано официально, по всем правилам.
— Папа, вы серьёзно? — Марина всплеснула руками. — Я ведь вас ни о чём таком не просила.
— Зато мы сами поняли, что так будет правильно, — с довольной улыбкой произнесла Татьяна Андреевна. — Сколько можно Кире с матерью по съёмным углам мотаться?
За столом тут же раздались хлопки. Двоюродная тётка Алексея даже смахнула слезу, а Марина потянулась через блюда и бокалы, чтобы обнять родителей. Юлия сидела неподвижно и пыталась осознать, что только что услышала. Семьдесят пятый день рождения свекрови отмечали в небольшом кафе неподалёку от её дома: позвали почти всю родню, заказали торт с большими цифрами, заранее обсудили меню. Юлия полдня выбирала подарок, потом ещё почти час выглаживала Алексею рубашку, потому что он снова не занёс её в химчистку. И уж точно она не предполагала, что главным событием вечера станет вовсе не их дорогой чайный сервиз, а квартира на Садовой.
Алексей сидел рядом и методично доедал салат, словно происходящее не имело к нему ни малейшего отношения.
— Ты был в курсе? — едва слышно спросила Юлия.
— Потом поговорим. Не здесь, — так же тихо ответил он, не поднимая глаз.
На другом конце стола Максим вдруг перестал улыбаться. Его невеста Ольга наклонилась к нему и что-то прошептала. Максим только пожал плечами, вынул из кармана связку ключей, повертел её в пальцах и снова убрал.
— Юлия, что ты сидишь такая мрачная? — заметила Татьяна Андреевна. — Порадовалась бы за Марину. У вас с Алексеем жизнь налажена, всё есть, а она одна с ребёнком осталась.
— Я радуюсь, Татьяна Андреевна, — ровно сказала Юлия. — Просто мне казалось, что баба Вера хотела оставить эту квартиру Максиму. Она ведь говорила об этом при всех. И не один раз.
— Мама в последний год много чего говорила, — отмахнулась свекровь. — Она под конец и меня Верой называла. Максим молодой мужчина, сам заработает. А Марине куда податься?
— Туда же, где она уже два года живёт бесплатно, — не сдержалась Юлия.
— Юль, ну зачем ты так? — обиженно протянула Марина. — Я думала, ты за меня порадуешься. Разве я виновата, что родители приняли такое решение?
— Марин, всё хорошо, — неожиданно произнёс Алексей. — Поздравляю.
Юлия повернулась к мужу, но тот уже заговорил с тёткой о рыбалке и больше даже не посмотрел в её сторону.
Баба Вера, Екатерина Павловна, приходилась матерью Татьяне Андреевне и почти сорок лет прожила в своей двухкомнатной квартире на Садовой. Максим был её первым правнуком, и старушка обожала его без памяти. Сколько Юлия помнила себя в этой семье, столько Екатерина Павловна повторяла одно и то же: «Вырастет Максимка, женится — квартира ему достанется, я так решила». Когда ему исполнилось восемнадцать, она при всех торжественно вручила правнуку ключ и сказала, что это задел на будущее. Максим с тех пор носил ключ на общей связке, хотя ни разу так и не открыл им ту дверь.
В последний год жизни Екатерина Павловна почти не вставала с постели и часто путала дни. Татьяна Андреевна не могла постоянно ездить к матери — у самой болели колени. Марина то работала, то снова устраивала личную жизнь. Поэтому три раза в неделю после смены на Садовую отправлялась Юлия. Она мыла старушку, кормила, возила в поликлинику, раскладывала таблетки по коробочкам и терпеливо выслушивала одни и те же рассказы о молодости.
А ещё лет пять назад в той квартире лопнула старая труба и затопило соседей снизу. Тогда выяснилось, что менять придётся не только трубы, но и всю сантехнику, а заодно проводку, которая искрила ещё с давних времён. Алексей с Юлией вложили в ремонт почти сто двадцать тысяч гривен — деньги, которые откладывали на поездку к морю. И тогда почему-то никто не сказал им, что квартира к ним не имеет никакого отношения.
Когда Екатерины Павловны не стало — ей было девяносто семь, — жильё по закону перешло Татьяне Андреевне, единственной дочери. Как раз в это время Марина во второй раз развелась, снимала с Кирой маленькую однокомнатную квартиру и попросила разрешения пожить на Садовой. Марина, младшая сестра Алексея, была на шесть лет моложе его, и в семье её по привычке до сих пор воспринимали как младшенькую.
— Пусть Марина поживёт там, пока на ноги не встанет, — уверяла тогда свекровь. — А квартира всё равно Максимова, она никуда от него не денется.
Максим в тот период заканчивал последний курс, и спорить никто не стал. Марина поселилась на Садовой якобы временно. Прошло два года: на ноги она так и не встала, зато квартира в итоге оказалась оформлена на неё.
— Мать сказала мне об этом месяц назад, — признался Алексей уже в машине. — Попросила молчать до юбилея. Хотела устроить сюрприз.
— Сюрприз получился, ничего не скажешь, — сухо ответила Юлия. — Значит, ты целый месяц ходил рядом со мной и делал вид, будто ничего не знаешь?
— А что я должен был тебе сказать? Это мамина квартира. Она собственница и имеет право распоряжаться ею как считает нужным.
— Ты мог хотя бы сказать мне. Мог напомнить им, что жильё обещали Максиму. Мог спросить, почему они вдруг всё переиграли.
— Я спрашивал.
— И что ответила твоя мать?
— Что Марине нужнее, — неохотно произнёс Алексей. — Что у неё Кира растёт, а наши дети уже взрослые и сами справятся. И ещё сказала, что ты у нас хозяйственная, мы всегда как-нибудь выкрутимся.
— Какой замечательный комплимент, — усмехнулась Юлия. — Её мать я почти год мыла, кормила и по врачам возила. Ремонт в той квартире мы оплачивали из своего кармана. А выкручиваться, как обычно, снова должны мы.
— Юль, только не начинай. Марине и правда непросто. Два развода, алименты маленькие, в салоне то заказы есть, то простой.
— А Максиму, по-твоему, просто? Они с Ольгой каждый месяц отдают за съёмную квартиру двенадцать тысяч гривен. Через два месяца у них свадьба.
— Мы с тобой тоже начинали с нуля. И ничего, справились.
— Мы начинали в комнате у твоих родителей, где твоя мама каждое утро проверяла, как я вымыла кастрюли, — напомнила Юлия. — Ты хочешь, чтобы Максим с Ольгой прошли через то же самое?
Алексей промолчал. Он включил радио и всю дорогу до дома делал вид, будто его по-настоящему заинтересовал выпуск новостей.