Дома их встретила Полина. Она училась уже на третьем курсе, совсем недавно отметила двадцатилетие, но на юбилей к прабабушке не попала из-за зачёта. Поэтому теперь её буквально распирало от любопытства.
— Ну что, бабушка довольная была? — спросила она, едва родители вошли. — Торт с цифрами принесли?
— Принесли, — устало ответила Юлия. — И квартиру на Садовой тоже принесли. Только подарили её тёте Марине.
Полина даже телефон отложила, хотя до этого не выпускала его из рук.
— Подождите… То есть тётя Марина просто получила квартиру? Вот так? Потому что она тётя Марина?
— Похоже, именно так, — сказала Юлия.
— А Максим? — Полина нахмурилась. — Баба Вера же ему обещала. Я сама помню, мне тогда лет десять было, она при всех говорила.
— Бабушка решила, что Максим ещё молодой и сумеет сам заработать.
— Пап, а ты что? — дочь резко повернулась к Алексею. — Ты хоть что-нибудь сказал?
— Ничего он не сказал, — ответила за него Юлия. — Только поздравил тётю Марину.
— Пап, ну это уже совсем, — протянула Полина с таким разочарованием, будто отец подвёл не только брата, но и её лично. — Я ещё могу понять, когда в магазине тебе сдачу неправильно дают, а ты молчишь, потому что спорить неловко. Но тут же квартира, целая квартира.
— Полина, тебя это не касается, — сухо оборвал её Алексей и ушёл в комнату.
Максим позвонил уже поздно вечером, когда в квартире стало тихо.
— Мам, ты только не накручивай себя, — первым делом сказал он. — Мы с Ольгой справимся. Снимаем ведь жильё, не на вокзале ночуем. Просто… неприятно всё это.
— Я понимаю, сынок, — тихо произнесла Юлия.
— У меня этот ключ семь лет на связке висит. Мне уже двадцать пять, понимаешь? Ольга сегодня спросила, от какой он двери, а я даже не нашёлся, что сказать. В итоге ответил: от квартиры, которая вроде как должна была быть моей, пока тётя Марина её не захотела.
— Прабабушка тебя очень любила.
— Я знаю. Ольга говорит: «Да брось, сами купим». Только как мы купим, если нам ипотеку без первого взноса никто не одобрит? Мы сейчас каждую гривну на свадьбу откладываем. Ладно, мам, правда, не переживай. Папе привет передай.
Юлия отключила звонок и ещё долго лежала без сна. Больнее всего было даже не из-за самой квартиры. Обиднее оказалось другое: Алексей сидел рядом, всё слышал и промолчал. Двадцать семь лет она была уверена, что у них одна семья. А теперь вдруг выяснилось, что у мужа есть ещё одна — важнее, главнее, та, где Марину нельзя расстраивать ни при каких обстоятельствах.
На работе Юлия старалась держаться как обычно, но Лариса Викторовна из юридического отдела всё равно заметила, что с ней что-то не так. Они вместе обедали почти десять лет, и скрыть от неё переживания было невозможно.
— Ну, выкладывай, — распорядилась Лариса Викторовна, раскладывая по тарелкам гречку. — Снова свекровь отличилась?
Юлия рассказала всё: и про торт с юбилейными цифрами, и про квартиру на Садовой, и про ключ, который Максим столько лет носил на связке.
— Я не собираюсь ни с кем судиться, — сразу предупредила она. — Мне просто нужно понять: это вообще нормально? По-человечески честно?
— По-человечески — один разговор, — спокойно ответила Лариса Викторовна. — А юридически собственник вправе подарить своё имущество кому захочет. Устные обещания бабушки силы не имеют. Завещания, как я понимаю, не было?
— Не было, — вздохнула Юлия. — Я примерно так и думала.
— Меня тут другое удивляет. Квартира принадлежала свекрови — ладно, её право. Но почему твой муж даже слова не сказал, это уже вопрос к вашей семье.
— Он утверждает, что не имел права вмешиваться.
— За родного сына заступиться права не имел? — усмехнулась Лариса Викторовна. — Любопытная у вас там арифметика получается.
В тот же вечер Юлия позвонила матери. Светлана Юрьевна выслушала её до конца и вздохнула так тяжело, будто давно ожидала чего-то подобного.
— Я тебе ещё на свадьбе говорила, — напомнила она. — У них Марина всегда была младшенькая, любимая, ей всё самое лучшее. А Алексей с детства у них вроде палочки-выручалочки. Шкаф передвинуть — зовут Алексея. Денег занять — опять к Алексею. На дачу отвезти — снова Алексей. И благодарить никто не считает нужным, потому что он, видите ли, сам должен понимать.
— Мам, но Максим же им родной внук. А для бабы Веры вообще правнук.
— Для Татьяны Андреевны Марина всё равно ближе всех, — рассудила Светлана Юрьевна. — Ты ей не дочь, а невестка, так что материнского тепла от неё ждать бессмысленно. С ней не воюй, ты её уже не изменишь. Говорить тебе надо с мужем.
Но разговора с мужем не получалось. Алексей возвращался с работы, ел ужин, спрашивал, как прошёл день, и очень тщательно обходил тему квартиры. Стоило Юлии начать, как у него тут же находился срочный звонок, забытое дело или необходимость спуститься во двор и проверить, почему в машине что-то стучит.
Через неделю после юбилея Татьяна Андреевна позвонила Юлии таким тоном, будто ничего особенного не произошло.
— Юлечка, в субботу надо на дачу съездить, яблоки собрать и мои банки забрать, — деловито сообщила она. — Алексей говорит, у него машина в сервисе, так ты меня на своей отвезёшь, как обычно.
— В субботу я не смогу, Татьяна Андреевна, — ответила Юлия ровно. — Может, Марину попросите? У неё теперь с жильём вопрос решён, наверное, свободного времени прибавилось.
— Марина не водит, ты же знаешь.
— Тогда можно вызвать такси. Если хотите, я помогу оформить заказ.
— Такси? — свекровь явно обиделась. — Столько лет ты меня возила, и всё было нормально. А теперь вдруг такси. Ну спасибо тебе, дорогая.
Вечером Алексей вернулся домой мрачный.
— Мама звонила, вся расстроенная, — сказал он прямо с порога. — Тебе что, трудно было её отвезти?
— Трудно, Алексей, — честно ответила Юлия. — Мне трудно делать вид, будто ничего не случилось. Я возила её мать, возила её саму, а квартиру отдали той, которая даже за руль не садится.
— При чём здесь одно к другому?
— Очень даже при чём. Пусть теперь возят те, кому дарят квартиры.
— Ты мстишь пожилому человеку.
— Я один раз отказалась поехать, — спокойно произнесла Юлия. — Не надо называть это местью.
В субботу Алексей взял её машину и сам повёз мать на дачу. Вернулся измотанный, поужинал молча и только перед сном бросил, что Марина за день раза четыре звонила Татьяне Андреевне — советовалась по поводу каких-то планировок. Тогда Юлия не придала этим словам особого значения.
Примерно через три недели позвонила сама Марина. Золовка набирала редко: обычно по праздникам или когда ей что-то требовалось. Поэтому Юлия сразу насторожилась.
— Юль, привет, — бодро начала Марина. — Алексей тебе сказал, что мы с ним в четверг собираемся в банк? Я хотела уточнить одну деталь.