…Он встречает меня после занятий в бассейне. Читал мне книжку про звёзды и планеты, когда я лежал с температурой. А ты, — Максим перевёл взгляд на Тараса, — перебрался спать в кабинет, на диван, чтобы я тебе «не мешал». Дедушка говорит, что я стараюсь и у меня всё получится. А ты вспоминаешь обо мне только тогда, когда приходят твои приятели и нужно сделать красивый снимок для отчёта.
Галина нервно тронула пальцами цепочку на шее, словно та вдруг стала слишком тесной.
— Максимчик, ну зачем ты фантазируешь? Дедушка — это дедушка. А Тарас — твой родной отец, он работает, деньги приносит. Со старшими так не разговаривают, это невежливо!
— Нет, — спокойно, но жёстко ответил сын. — Он муж мамы. Но не мой папа.
Тишина в комнате стала густой, почти осязаемой. Даже стук мелкого дождя по подоконнику за окном звучал непривычно громко.
Тарас вскочил так резко, что стул, скользнув по полу, с грохотом ударился о стену.
— Это уже ни в какие рамки не лезет! — выкрикнул он. — Оксана, ты собираешься терпеть, чтобы этот пацан разговаривал со мной таким тоном в моём доме?
И в этот миг всё будто выстроилось в чёткую картину. Годы уступок, бесконечные попытки сгладить острые углы, привычка извиняться первой — всё это вдруг стало бессмысленным. Я поднялась неторопливо. Ни крика, ни резких жестов. Внутри было неожиданно тихо и ясно.
— Я не позволю тебе затыкать ему рот, — произнесла я ровно. Даже Богдан, сидевший напротив, невольно выпрямился. — Он всего лишь повторил то, что слышал от тебя. И я не стану заставлять своего ребёнка просить прощения за то, что твоя правда оказалась такой неприглядной.
Тарас растерялся. За десять лет он привык к моей покорности, к тому, что ради «мира» я сглажу любую неловкость.
— Вы что, спектакль устроили? — процедил он. — Ну сказал лишнего, выпил немного. Стоит ли раздувать из этого трагедию?
— Лишнего? — я обошла стол и остановилась рядом с Максимом, положив ладони ему на плечи. — Ты унизил меня перед всей своей роднёй. Попытался выставить меня ничем при собственном сыне — ради эффектной реплики. И теперь называешь это шуткой?
Я обвела взглядом гостей — тех самых людей, ради которых я стояла у плиты сутками, стремясь быть безупречной невесткой.
— На этом всё. Ужин закончен, — сказала я твёрдо. — Я больше не намерена прикрывать твоё безразличие. Хочешь выглядеть идеальным перед начальством и мамой — пожалуйста. Но мы с сыном не будем частью декораций.
Галина сжала губы в тонкую линию и посмотрела на меня холодно.
— Оксана, ты ведёшь себя крайне недальновидно. Подумай хорошенько. Тарас обеспечивает вас. Вы живёте в прекрасном доме. Нужно быть мудрее, а не устраивать истерики на пустом месте.
Я не отвела глаз.
— В этом «прекрасном доме» половина принадлежит мне. Я работала без выходных, брала подработки по вечерам, чтобы мы могли выплатить ипотеку. И вся моя пресловутая мудрость закончилась в ту секунду, когда вы начали смеяться над моим сыном. В моём доме. Прошу вас — уходите.
Тарас резко скомкал салфетку и швырнул её в тарелку с остатками торта. Потом развернулся и тяжёлым шагом направился в прихожую. С вешалки сорвал куртку, ключи звякнули о тумбочку.
— Отлично! Раз такие самостоятельные — оставайтесь. Мне нужно подышать воздухом подальше от этого цирка.
Входная дверь хлопнула так, что стекло в окнах дрогнуло. Никто не решился что-либо сказать. Мой отец поднялся, подошёл к нам и крепко обнял — меня и Максима. Его широкая спина словно заслонила нас от чужих осуждающих взглядов.
— Ты всё сделала правильно, Оксана, — тихо произнёс он.
Оставшиеся гости начали собираться молча. Богдан с женой поспешно натянули верхнюю одежду, пробормотали формальное прощание и вышли. Галина обувалась демонстративно долго, тяжело вздыхая, но провожать её я не пошла. Когда за последним человеком щёлкнул замок, в доме стало удивительно свободно — будто открыли окно после долгой духоты.
Мы остались втроём. Максим сидел на краю дивана, стянув нарядную жилетку. Я опустилась рядом и притянула его к себе.
— Ты как, мой хороший? — спросила я, уткнувшись носом в его светлые волосы.
— Нормально, — он тихо шмыгнул и прижался ко мне. — Я просто хотел, чтобы они знали правду. Я ведь не испортил праздник, да?
В горле защипало. Я поцеловала его в макушку.
— Ты ничего не испортил. Ты смелый и честный. И я горжусь тобой больше всего на свете.
Той ночью Тарас не вернулся домой. И на следующий день его тоже не было.