— Ольга, слушай внимательно и лучше сразу где-нибудь отметь, — Тамара Викторовна с важностью протянула через стол листок, густо исписанный мелкими строчками. Вид у нее был такой, будто она не домашние поручения раздавала, а объявляла решение суда. — В эту субботу к девяти утра ты должна приехать на дачу. Там надо нормально разобрать чердак, после зимы как следует вымыть деревянные полы и снова натянуть пленку на обе теплицы. Я тебе все расписала по пунктам, дома спокойно прочитаешь. Дмитрий на майские собирается туда с компанией, шашлыки жарить. Не сажать же приличных людей в пыль и грязь. И вообще, имей в виду: дачу я решила оформить на него. Бумаги уже готовят у нотариуса. Он старший сын, ему это нужнее.
Тетрадный лист медленно пополз по белоснежной скатерти в мою сторону. Он напоминал крошечный, но невероятно самоуверенный бульдозер, который без спроса заезжает на чужую землю и начинает там хозяйничать. Я некоторое время молча смотрела на этот длинный перечень не моих обязанностей, потом подняла глаза на свекровь. Андрей, сидевший рядом со мной на диване, резко напрягся. Лицо у него налилось краской, и я сразу поняла: он едва сдерживается.
— Мама, убери этот список обратно в сумку, — сказал Андрей негромко, но так твердо, что спорить с ним в тот момент было бы опасно. — Ольга тебе не работница по найму, чтобы ты сама назначала ей смены на выходные.
К моему времени Тамара Викторовна всегда относилась как к пустующему клочку земли где-нибудь на окраине: раз вокруг нет высокого забора, колючей проволоки и таблички «частная собственность», значит, можно без разрешения вскопать грядки и посадить там свою картошку. За двадцать лет брака я успела вывести простое правило, без которого в нашей семье было невозможно выжить: я помогала свекрови до того самого мгновения, пока обычная человеческая просьба не превращалась в приказ о бесплатной повинности.
Постепенное затягивание петли
Разумеется, началось все не в тот день. Это была не внезапная сцена, а результат долгого, аккуратного и настойчивого наступления на мои границы. Тамара Викторовна годами проверяла, насколько далеко можно зайти, прежде чем я скажу «нет».
Например, еще в марте я привезла ей три больших пакета редких импортных лекарств. Чтобы собрать все по списку, мне пришлось уйти с работы на час раньше, а потом объехать три аптеки в разных концах Полтавы. Домой я добралась уже выжатая, как лимон. Поставила пакеты на кухонный стол, расстегнула пальто и в душе надеялась только на одно: сейчас попрощаюсь и поеду наконец отдыхать.
Все чеки — за лекарства, продукты, оплату коммунальных услуг, вызовы сантехников, электриков и прочих мастеров — я складывала отдельно, в плотный архивный конверт с завязками. Не потому, что собиралась отчитываться перед Тамарой Викторовной. Просто мне самой нужно было видеть, сколько денег уходит на все эти «мелочи», которые почему-то каждый месяц складывались в весьма заметную сумму.
Но свекровь даже не потрудилась заглянуть в пакеты. Она только сухо кивнула куда-то вверх, в сторону комнаты:
— Ольга, раз ты еще не сняла обувь и верхнюю одежду, быстренько стань на табуретку и сними весь хрусталь с люстры в зале. Его давно пора помыть, уже смотреть противно. Там работы максимум на полчаса.
Люстра у нее была старая, тяжелая, подвешенная почти под самым потолком. Она торчала во все стороны стеклянными подвесками, как огромный прозрачный еж, только очень хрупкий и крайне недружелюбный. Достаточно было чуть оступиться на шаткой табуретке — и можно было сразу ехать в травмпункт, причем не на осмотр, а с вполне серьезными последствиями.
— Тамара Викторовна, сегодня у нас был только день доставки лекарств, — ответила я спокойно и подчеркнуто вежливо, застегивая обратно пуговицы на пальто. — Мытье этого стеклянного чудовища в мои планы на сегодня не входит. Позвоните Дмитрию или выберите другой удобный день, а я закажу вам клининговую службу. Оплатите — и специалисты все сделают безопасно.
Свекровь тогда так сильно сжала губы, что они превратились в тонкую недовольную полоску. Однако спорить она не стала и на время отступила.