Она беспомощно скользнула взглядом к Ирине, сидевшей рядом, будто надеялась отыскать там хоть какую-то союзницу и уже готовилась переложить несчастный перечень поручений на неё. Но Ирина, как человек, который заранее просчитывает чужие манёвры, не дала ей даже начать. Она спокойно коснулась губ тканевой салфеткой, отложила её на край тарелки и посмотрела на растерянную свекровь таким холодным, прямым взглядом, что за столом стало ещё тише.
— Даже не пытайтесь повернуться ко мне с этим списком, Тамара Викторовна. Со мной такой фокус не сработает, — произнесла она ровно. — Вы называете меня приличной и хорошей женщиной вовсе не потому, что я годами обслуживала ваш дом. Я у вас, если честно, ни разу даже пыль с полки не вытерла. Просто вы отлично понимаете одну вещь: где позволишь человеку усесться тебе на шею, там он потом и расписание поездов повесит. А мной руководить бесполезно.
Ирина неторопливо отпила минеральной воды и продолжила уже жёстче:
— А вот Ольгину редкую доброту и воспитанность вы почему-то приняли за пожизненную обязанность бесплатной домработницы. Загородный дом достаётся любимому Дмитрию? Замечательно. Значит, теперь Дмитрий сам надевает резиновые перчатки, сам отмывает полы, сам натягивает плёнку на парники и лично знакомится с каждым залежавшимся матрасом на чердаке. Мне, например, наследство, которое должна своим горбом отрабатывать другая женщина, и даром не нужно.
Я молча открыла сумку, достала связку ключей и без спешки сняла с металлического брелока ключ от загородного дома. Затем положила его прямо перед Дмитрием. Следом отцепила ключ от квартиры Тамары Викторовны и подвинула его к Андрею. В наступившей тишине звон металла о тарелку прозвучал так отчётливо, будто где-то захлопнулся капкан.
— Давайте сразу закрепим новые правила, — сказала я негромко, но так, что жевать перестали все. — Если будет больница, срочные лекарства или действительно серьёзная беда, мы с Андреем приедем первыми. Без разговоров. Но все ваши обычные бытовые вопросы, Тамара Викторовна, теперь ваши сыновья делят между собой поровну. А загородный дом, раз уж вы решили передать его Дмитрию, переходит к нему полностью: вместе с чердаком, набитым старьём, теплицами, неисправным септиком и шашлычными посиделками для его многочисленных друзей.
Я кивнула на ключи, лежавшие возле мужа.
— Запасной ключ от вашей квартиры теперь будет у Андрея. Если случится что-то срочное, он приедет и откроет. А у меня такие ключи почему-то слишком быстро превращаются в бессрочный контракт на круглосуточное бытовое обслуживание.
— Мамиными необходимыми делами мы с Дмитрием теперь занимаемся по очереди, — твёрдо сказал Андрей, опираясь ладонями о край стола. — А дом за городом теперь официально твой, брат. Значит, и к лету готовишь его сам. Ольга к этому участку больше никакого отношения не имеет.
В субботу Андрей всё же поехал с братом на участок, но только один раз. Он передал ключи, показал, где лежат инструменты, помог вытащить из дома первый огромный старый шкаф, который в одиночку невозможно было даже сдвинуть. Через два часа муж сел в машину и уехал, напомнив на прощание, что всё остальное — территория, сараи, теплицы, мусор, земля и обслуживание — теперь идут будущему хозяину единым комплектом.
Оставшись наедине с многолетними завалами пыльного барахла, Дмитрий довольно быстро осознал, что грязь, копившаяся годами, не исчезает от одного сурового мужского взгляда. Выяснилось, что этот милый загородный домик на самом деле был маленькой частной экологической катастрофой, которую я много лет незаметно сдерживала собственными руками.
К вечеру воскресенья Дмитрий окончательно сдался. Спина болела так, будто его переехала телега, руки дрожали, а список работ не только не уменьшался, но, кажется, становился длиннее. В итоге ему пришлось вызвать платных грузчиков, клининговую бригаду и рабочих, которые согласились взяться за расчистку участка и тяжёлую землю.
Цена невидимой заботы стала очевидной очень быстро.
В понедельник вечером мой смартфон зазвонил так настойчиво, что я сразу поняла: спокойный разговор не предвидится. В трубке почти сразу раздался плачущий голос Тамары Викторовны:
— Ольга, ты вообще представляешь, какие сейчас безумные расценки у этих фирм?! Они с моего бедного Дмитрия взяли двенадцать тысяч гривен только за вывоз старого хлама и самую обычную уборку комнат! А за теплицы, перекопку земли и ремонт септика они выставили ему ещё один отдельный счёт!