— И зачем ты опять насыпала столько зелени? Сплошная трава, смотреть противно, — голос Тамары Павловны прорезал тишину на кухне так резко, будто черствый нож пытался распилить мягкий свежий хлеб. — Мой Дмитрий подобное есть не будет. Он тебе не козел, чтобы щипать травку на газоне.
Мария застыла, держа над сковородой горсть мелко порубленной кинзы. От плиты поднимался плотный, насыщенный запах томатов и чеснока — именно тот аромат, которого она терпеливо добивалась почти полчаса, томя соус на слабом огне. По ее задумке это должно было получиться безупречное чахохбили по рецепту, который она когда-то бережно привезла из отпуска. Но за спиной стояла свекровь, шумно дышала ей почти в затылок и всем своим видом показывала, что происходящее вызывает у нее не что иное, как глубокое отвращение.
— Дмитрий сам попросил приготовить что-нибудь поострее и поароматнее, — ровным голосом сказала Мария, высыпая зелень в сковороду и выключая конфорку. — Кинзу он, между прочим, любит.
— Любит он, как же, — фыркнула Тамара Павловна и тяжело опустилась на стул у кухонного стола, подперев щеку пухлой рукой. — Это он тебе говорит, чтобы не расстраивать. Мужчине нужна нормальная еда. Отбила кусок свинины, обмакнула в кляр, пожарила как следует, картошечки на сале сделала — вот тогда ужин. А у тебя каждый день какие-то выкрутасы. То травы насыплешь, то рыбу сырой на стол поставишь.
Мария на секунду прикрыла глаза и про себя начала считать до десяти. В хорошем городском ресторане она занимала должность су-шефа. Ее блюда хвалили постоянные гости, руководство не раз премировало ее за удачные изменения в меню, а критики отмечали ее умение точно подбирать специи и сохранять баланс вкуса. Но здесь, на этой маленькой кухне, в собственной квартире, купленной ею за три года до знакомства с Дмитрием, Мария каждый вечер словно превращалась в беспомощную неумеху. Во всяком случае, именно такой ее упорно видела мать мужа.
Тамара Павловна жила у них уже третью неделю. В ее двухкомнатной квартире на другом конце города затеяли капитальный ремонт ванной и туалета, рабочие демонтировали трубы, и Дмитрий, не посчитав нужным предварительно поговорить с женой, просто привез мать к ним. Тогда Мария промолчала. Все-таки ситуация временная, а родные люди требуют терпения и участия. Однако с первого же дня кухня стала напоминать не семейное пространство, а линию фронта.
Свекровь поднималась еще затемно, доставала огромную чугунную сковородку, которую привезла с собой специально, и принималась жарить. Вся квартира быстро пропитывалась тяжелым запахом перегретого подсолнечного масла, лука и недорогого фарша. Когда Мария возвращалась после смены усталая, мечтая о легком салате или хотя бы о чашке горячего чая в тишине, ее встречали горы липкой жирной посуды и обвинения в том, что о муже она, оказывается, совсем не заботится.
В прихожей щелкнул замок. Это Дмитрий пришел с работы. Он устало прошел в комнату, кинул портфель на пуфик, а спустя минуту заглянул на кухню, попутно ослабляя узел галстука.
— О, ужин уже готов? — он потер ладони и заглянул в сковороду, стоявшую на плите. — Пахнет отлично.
— Отлично ему пахнет, — сразу откликнулась Тамара Павловна, поднимаясь со стула. — Сынок, ты с этой ресторанной едой совсем исхудал. На щеки страшно смотреть, одни ямки. Я тебе в холодильнике котлет сделала, настоящих, с хлебушком, как ты любишь. И макароны сварила. Будешь?
Дмитрий смущенно перевел взгляд с жены на мать. Ссоры он не выносил почти физически. Стоило в комнате появиться малейшему напряжению, как он втягивал голову в плечи и начинал мысленно искать путь к отступлению.
— Мам, ну Мария же старалась, готовила, — не слишком уверенно произнес он.
— Да какие там старания! — отмахнулась свекровь, уже открывая холодильник и вытаскивая пластиковый контейнер, на стенках которого застыл мутный жирный налет. — Потушить курицу в помидорах большого ума не надо. Садись, я сейчас тебе в микроволновке разогрею. А это, — она кивнула в сторону чахохбили, — завтра доедите, если за ночь не прокиснет.
Мария без единого слова взяла чистую тарелку, положила себе порцию приготовленного ужина, налила воды в стакан и ушла в спальню. На спор у нее уже не оставалось ни сил, ни желания. Из кухни доносились звон тарелок, громкое причмокивание и спокойный, уверенный голос Тамары Павловны, объяснявшей сыну, как на самом деле нужно вести хозяйство.
С каждым днем обстановка в доме становилась все тяжелее. Мария начала задерживаться в ресторане под любым предлогом, лишь бы как можно реже сталкиваться со свекровью. Но впереди была пятница — день действительно важный. Дмитрия наконец повысили до начальника отдела. К этому назначению он шел почти два года: переживал, работал сверхурочно, просиживал над отчетами до глубокой ночи. Мария искренне радовалась его успеху.
В среду вечером Дмитрий вошел на кухню, когда она пила чай после работы, и осторожно присел рядом, будто заранее боялся предстоящего разговора.
— Маш, тут такое дело, — начал он, потер переносицу и отвел глаза. — Я хочу ребят с работы позвать. Отметить повышение. Заместитель директора тоже будет, Алексей Дмитриевич. Надо бы стол накрыть. Ну, хороший такой, солидный.
— Конечно, — спокойно кивнула Мария. — Сделаем. Сколько гостей?
— Шестеро. Плюс мы и мама. Значит, восемь человек. Только ты это… приготовь что-нибудь нормальное. Чтобы мужики поели как следует. Без этих твоих муссов из сельдерея и сырой рыбы.
Мария услышала последнюю фразу и на мгновение застыла.