За тонкой перегородкой врачебного кабинета доносился разговор. Один голос Юлия узнала сразу — чуть хриплый, привычно жалобный. Второй был незнакомым, мягким и каким-то слишком доверительным. Она остановилась возле гардероба, так и не успев снять пальто. Приехала заранее: хотела поддержать свекровь перед обследованием. По дороге ещё купила пирожные — именно те, которые Наталья Сергеевна обожала, хотя всякий раз морщилась и говорила, что «такое жирное сердечникам нельзя».
— Да брось ты так волноваться, Наталья, — с усмешкой произнесла врач. — Месяц ещё потянем эту историю с давлением, потом можно будет суставы подключить. Невестка у тебя платит без задержек, ни разу даже не спросила лишнего.
— Она в этом всё равно ничего не смыслит, — ответила свекровь, и Юлия сразу узнала этот смешок, которым та обычно развлекала подруг за чаем. — Целыми днями уткнётся в свой компьютер и думает, что умная. Главное, чтобы Андрей не нервничал, а маме было хорошо.
— Повезло тебе. Невестка простенькая, зато щедрая.
Обе рассмеялись. Легко, свободно, без малейшего смущения.
Юлия стояла неподвижно, прижимая к себе коробку с пирожными. Внутри будто что-то медленно надорвалось — не резко, а тихо, как старая нитка, которую тянули слишком долго. Она не стала плакать, не распахнула дверь, не устроила сцены. Просто опустилась на холодный пластиковый стул в коридоре и стала ждать.
Когда Наталья Сергеевна наконец вышла из кабинета, лицо у неё было усталое и довольное — именно такое, какое бывает у человека, которому положено «плохо себя чувствовать». Юлия поднялась навстречу и спокойно улыбнулась.
— Ну что, Наталья Сергеевна, как обследование?
— Ох, доченька, — свекровь тяжело вздохнула и приложила ладонь к груди. — Давление опять скачет, сердце пошаливает. Но ты не переживай, как-нибудь справимся.
— Конечно, справимся, — ровно произнесла Юлия, беря её под руку. — Пойдёмте, я уже вызвала такси.
В машине она почти всю дорогу смотрела в окно. Думала не о подслушанном разговоре, а о том, как поступит дальше. Решение внутри уже оформлялось — спокойное, холодное, твёрдое, как первый снег на промёрзшей земле.
За Андрея Юлия вышла замуж несколько лет назад. Тогда он ещё жил с матерью в тесной старой квартире, где Наталья Сергеевна после развода привыкла держать сына рядом, словно он был её единственной опорой. У самой Юлии к тому времени уже была своя квартира — небольшая, светлая, с окнами на зелёный парк. Она купила её без помощи родителей, заработав всё сама, работая в айти.
Андрей был мягким, немного нерешительным человеком. Трудился инженером: профессия надёжная, но больших денег не приносила. Ухаживал он спокойно и терпеливо, мог без повода принести букет, помнил, что Юлия терпеть не любит гвоздики. Она влюбилась в него именно за эту тихую надёжность, за ощущение, что рядом с ним не нужно всё время что-то доказывать.
После свадьбы Андрей переехал к жене. Наталья Сергеевна восприняла это без восторга, и её недовольство довольно быстро превратилось в открытую неприязнь. Приходя в гости, она первым делом окидывала квартиру придирчивым взглядом, будто проверяла чужую работу. Могла провести пальцем по полке, высматривая пыль, заглянуть на кухню и поджать губы.
— Юлечка, ты посуду вообще моешь? Или она у тебя для красоты стоит?
— Мою, Наталья Сергеевна. Просто вчера заказывали еду, а тарелки утром поставила в посудомойку.
— В наше время невестки сами у плиты стояли. Мой Андрей к домашней еде привык. И вообще, мужчина должен возвращаться домой.