— И чего ты от меня хочешь? Чтобы я сейчас начал просить прощения?
— Я хочу, чтобы ты наконец понял, что такое границы, — ровно ответила Алина. — Но, судя по всему, ты всё ещё думаешь, будто я просто упрямлюсь назло.
Дмитрий уже открыл рот, собираясь возразить, но в эту секунду на столе завибрировал его телефон. Экран вспыхнул, и на нём появилось имя: «Марина».
Алина заметила это раньше него.
Дмитрий резко потянулся за мобильным, но спрятать вызов уже не успел.
— Возьми трубку, — сказала она.
— Потом перезвоню.
— Нет. Сейчас. Мне очень любопытно, что именно ей уже успели сообщить.
Он помедлил, явно не желая отвечать при ней, но всё же нажал на кнопку.
— Да… Да, мама уже ушла… Нет, пока не вышло… Марин, не начинай… Я же сказал, не сейчас.
Он оборвал разговор и положил телефон экраном вниз.
— Ну? — тихо спросила Алина.
Дмитрий отвёл взгляд.
— Она уже часть вещей собрала, — произнёс он нехотя.
Алина медленно кивнула, будто окончательно поставила в голове недостающий кусок на место.
— То есть вы даже не сомневались, что меня просто поставят перед фактом.
Он ничего не ответил. И это молчание оказалось красноречивее любых слов.
Эту ночь они провели порознь. Точнее, спала только Алина — урывками, поверхностно, проваливаясь в беспокойный сон на несколько минут и снова просыпаясь. Дмитрий до поздней ночи слонялся по квартире, кому-то писал, включал воду на кухне и тут же выключал, открывал ящики, зачем-то разыскивал зарядное устройство, хотя оно лежало там, где всегда. Утром он ушёл раньше привычного времени и даже не стал завтракать.
Алина тоже не собиралась изображать, будто в их доме всё по-прежнему. Она спокойно собралась, взяла сумку и поехала на работу. Но весь день внутри не отпускало тяжёлое предчувствие: вчерашним разговором всё не закончится. Слишком уверенно вели себя и свекровь, и муж. Люди, привыкшие принимать решения за других, редко останавливаются после первого твёрдого «нет».
Так и случилось.
На следующий день Алина вернулась домой чуть позже шести. Ещё издалека она увидела у подъезда серый микроавтобус. Рядом с ним стояла Марина в короткой куртке. Её старший сын Егор крутился возле самоката, младшая Полина сидела прямо на чемодане, а Галина Викторовна распоряжалась разгрузкой двух коробок.
Алина остановилась в нескольких шагах.
Поначалу её не заметили. Марина говорила громко, с той привычной обиженной интонацией, в которой заранее было приготовлено обвинение:
— Я вообще не понимаю, в чём проблема. Разве трудно пустить нас на время? Мы же не чужие люди.
— Подожди, Дмитрий сейчас подъедет, — сказала Галина Викторовна. — Алина уже успокоится. Вчера она просто характер показывала.
Именно в этот момент Алина подошла ближе.
— Я не успокаивалась, потому что не была в истерике, — произнесла она спокойно. — Вчера я сказала совершенно ясно: нет.
Все четверо разом обернулись.
Марина первой поднялась с места.
— Алина, ну ты чего? Мы ведь ненадолго.
— Ты приехала с вещами, даже не поговорив со мной.
— Я думала, Дмитрий всё решил.
— Не решил.
Галина Викторовна сделала шаг вперёд.
— Алина, не устраивай сцен при детях.
— Тогда не надо было привозить детей и вещи туда, где вам уже отказали.
Егор перестал крутить колесо самоката и уставился на взрослых. Полина крепче вцепилась в ручку чемодана. Алина заметила это и сразу посмотрела на Марину.
— Уведи детей в машину.
— Да перестань, — раздражённо дёрнулась та. — Сейчас поднимемся, и всё будет нормально.
— Нет, Марина. Вы не подниметесь.
Лицо Марины вспыхнуло.
— Ты сейчас серьёзно? Нам, по-твоему, в машине ночевать?
— Вам надо было сначала договориться, а потом ехать. Я вас к себе не приглашала.
Марина всплеснула руками.
— Ну конечно. Тебе же все мешают. Моя мать мешает, я мешаю. Прекрасная ты, ничего не скажешь.
Алина смотрела на неё без злости. Скорее устало.
— Ты снова пытаешься сделать вид, будто речь об обиде. А вопрос предельно простой: нельзя заселиться в чужую квартиру без согласия человека, которому эта квартира принадлежит.
В этот момент к подъезду быстрым шагом подошёл Дмитрий.
Он увидел микроавтобус, коробки, сестру, мать, детей и Алину. На секунду замер, потом направился к ним.
— Я так и знал, что начнётся цирк, — выдохнул он.
— Нет, Дмитрий, — ответила Алина. — Цирк начался тогда, когда после вчерашнего разговора ты всё равно привёз сюда сестру с детьми и чемоданами.
— Я надеялся, вы сможете нормально поговорить.
— Нормальный разговор был вчера. Ты просто предпочёл его не услышать.
Марина тут же повернулась к брату:
— Дим, скажи ей. Это ведь и твой дом тоже.
Алина медленно перевела взгляд на мужа.
— Вот сейчас я очень советую тебе подумать, прежде чем говорить.
Он провёл ладонью по затылку и произнёс именно то, чего она от него и ждала:
— Я здесь живу не меньше твоего. И моя сестра приехала не навсегда.
На лице Алины не дрогнул ни один мускул. Только взгляд стал заметно холоднее.
— Жить в квартире и распоряжаться ею — не одно и то же. Ты живёшь у меня, Дмитрий. Не я у тебя.
Марина коротко фыркнула.
— Вот и правда наружу вылезла. Давно ждала момента, чтобы этим ткнуть.
— Нет, Марина. Правда вылезла тогда, когда вы приехали с сумками, не получив моего согласия.
Галина Викторовна оглянулась на соседей, проходивших мимо, и зашипела:
— Да хватит уже! Пусть люди поднимутся, а там спокойно всё обсудите.
— Наверху мы ничего обсуждать не будем, — твёрдо сказала Алина. — Разговор закончился вчера. Сегодня вы просто решили проверить, получится ли продавить меня напором.
Дмитрий шагнул к ней ближе.
— Ты сама всё доводишь до скандала.
— Нет. Я как раз его заканчиваю. В квартиру никто не войдёт.
И тогда он, кажется, сам не ожидая от себя, произнёс фразу, после которой для Алины всё стало гораздо проще:
— Тогда, может, и мне здесь больше делать нечего.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Если для тебя уважать мои границы означает, что тебе здесь «делать нечего», значит, да. Тебе нечего.
Дмитрий отступил на полшага. По его лицу было видно: он не сразу понял, что только что услышал.
— То есть вот так? Просто?
— Не просто, — ответила Алина. — Но предельно ясно.
Она достала телефон.
— Сейчас вы забираете свои вещи и уезжаете. Если кто-то попытается пройти за мной в подъезд или начнёт ломиться в дверь, я вызову полицию. Не потому, что мне хочется шума. А потому, что вы втроём решили: моё «нет» ничего не значит.
Галина Викторовна вспыхнула.
— Полицию? На родных людей?
— На людей, которые не понимают слова «нет».
Марина так резко дёрнула чемодан, что тот перекосился на плитке.
— Да подавись ты своей квартирой.
— Это как раз лучший вариант, — спокойно сказала Алина. — Разъезжайтесь.
Дмитрий стоял неподвижно. Он видел, как злится мать, как сестра находится на грани истерики, как испуганно молчат дети. И видел Алину, которая больше не собиралась уступать ни на сантиметр. Старая схема, где женщины из его семьи давили слезами, обидами и громкими словами, а он потом разводил руками и делал вид, будто «так получилось», впервые не сработала.
— Поехали, Марина, — наконец выдавил он.
— А ты? — резко спросила Галина Викторовна.
Дмитрий посмотрел на Алину, но она уже не ждала от него никакого решения.
— Твои вещи дома, — сказала она. — Сегодня до девяти заберёшь. Я соберу.
— Ты меня выгоняешь?
— Я прекращаю жить с человеком, который вчера попытался заселить ко мне людей без моего согласия, а сегодня привёз их к моему подъезду. Да. Именно так.
Марина раскрыла рот, но не нашлась что сказать. Галина Викторовна тихо ахнула. Дмитрий побледнел.
— Из-за этого?
— Не только из-за этого. А из-за того, что ты считаешь это нормальным.
Он сделал последнюю попытку:
— Алин, давай не будем делать глупостей.
— Глупости закончились. Осталось только оформление.