— А перед самой собой у меня никаких обязательств нет? — спросила Марина, глядя на него в упор.
— Не раздувай из этого трагедию, — Андрей раздражённо отмахнулся. — Перенесёшь компьютер в другую комнату, и всё. Ничего ужасного не случится.
Ничего ужасного. Значит, место, которое она годами выстраивала под себя, где работала, думала, зарабатывала, где каждая мелочь была продумана, — всего лишь мелочь. В этот миг Марина вдруг посмотрела на мужа так, будто увидела его заново.
— Когда ты успел это решить? — негромко спросила она.
— Я ничего не решал, — поспешно возразил Андрей. — Просто прикидывал разные варианты.
— Неправда, — жёстко сказала Марина. — Ты уже говорил об этом с родителями. Верно?
Ответом ей стало молчание. И этого молчания оказалось достаточно. Оно сказало больше, чем любые оправдания. Марина опустилась на стул, пытаясь уложить в голове то, что только что поняла.
— То есть ты обсудил это со всеми, кроме меня, — произнесла она медленно.
— Да что ты прицепилась? — вспылил Андрей. — Какая вообще разница, кто с кем разговаривал?
Какая разница. Её мнение — неважно. Её согласие — лишняя формальность. Её дом — будто вовсе не её. Марина с холодной ясностью осознала: муж ведёт себя так, словно он единственный хозяин, а её права можно просто не замечать.
Наутро Андрей появился на кухне с выражением человека, который уже всё постановил и не собирается ничего пересматривать. Марина сидела за столом, обхватив ладонями чашку кофе, и ждала, чем закончится вчерашний разговор.
— Слушай, — начал он сразу, без попытки смягчить тон, — мои родители окончательно решили переезжать.
Марина подняла на него глаза. В его голосе не было ни вопроса, ни просьбы — только готовое распоряжение.
— Освободи комнату в доме. Теперь там будут жить мама с отцом, — добавил Андрей так буднично, словно говорил о перестановке мебели.
Для Марины это стало последней точкой. Её не просто не спросили. Её намеренно вычеркнули из решения, которое напрямую касалось её жизни и её пространства.
Чашка едва заметно задрожала в её пальцах. Внутри всё сжалось от обиды и злости, когда до неё дошёл настоящий масштаб случившегося. Андрей стоял перед ней и ждал реакции так, будто отдал указание прислуге.
— Ты это сейчас серьёзно? — медленно произнесла она. — Ты решил всё за меня? Я же вчера сказала ясно: я против.
— И чего ты так заводишься? — снова отмахнулся он. — Это самый разумный выход. Куда им ещё деваться?
Марина поставила чашку на стол и поднялась. Пальцы всё ещё дрожали, но голос стал твёрже.
— Андрей, ты меня предал, — сказала она прямо. — Ты поставил желания своих родителей выше нашего брака.
— Не надо драм, — буркнул он. — Они же семья.
Семья.
— А я тогда кто? Посторонний человек? — в голосе Марины появилась сталь. — Ты перешёл мои границы и сделал вид, что моё право голоса в собственном доме ничего не значит.
Андрей отвернулся, явно не готовый к такому отпору. Все прошлые годы она чаще уступала, сглаживала углы, принимала его решения, чтобы не доводить до скандала. Но теперь внутри что-то окончательно оборвалось.
— Ты разговариваешь со мной так, будто я обслуживающий персонал, — продолжила Марина. — Будто решил: я промолчу, потерплю и сделаю, как тебе удобно.
— Перестань устраивать истерику, — раздражённо огрызнулся Андрей.