— Марина, — начал он с натянутой осторожностью, — может, тебе всё-таки стоит освободить кабинет? Ну… на всякий случай.
Он произнёс это таким тоном, словно речь шла не о просьбе, а о давно принятом решении, которое ей просто забыли сообщить. Марина невольно напряглась.
— С какой стати я должна освобождать свою комнату? — её голос прозвучал жёстче, чем она ожидала.
— Да нет, ничего такого, — Андрей сразу замялся, отводя глаза. — Просто подумал… вдруг нам понадобится отдельное место для гостей.
Но теперь всё сложилось в одну картину. Его намёки, разговоры о родителях, странные взгляды на её рабочий стол, на полки, на кресло у окна — всё это оказалось не случайностью. Это был план. И в этом плане для её согласия места почему-то не нашлось.
— Андрей, — произнесла Марина медленно, стараясь удержать голос ровным, — скажи прямо. Что ты задумал?
Он отвернулся к окну и некоторое время молчал. Эта пауза сказала ей больше, чем любые слова. Марина вдруг ясно поняла: решение уже принято. Только принимали его без неё.
— Андрей, — повторила она, теперь уже твёрже, — я жду ответа.
Муж обернулся не сразу. На лице у него застыло виноватое выражение, но взгляд был упрямым, почти подготовленным к сопротивлению.
— Понимаешь, мои родители и правда очень устали от шума, — начал он осторожно, подбирая слова. — Им тяжело в городе. Им нужен покой, нормальные условия.
Марина поднялась из-за стола. Тревога, которую она всё это время гнала от себя, теперь разрасталась внутри холодным комом.
— И что именно ты предлагаешь? — спросила она, хотя ответ уже был очевиден.
— Мы же одна семья, — сказал Андрей так, будто этой фразы было достаточно, чтобы закрыть весь разговор. — А у нас есть свободная комната.
Свободная.
Так он назвал её кабинет. Место, где она работала, думала, собиралась с силами, пряталась от суеты. Не пространство, не её угол, не часть её жизни — просто свободная комната. Марина сжала пальцы в кулаки.
— Это не свободная комната, — отчеканила она. — Это мой кабинет.
— Ну да, но ты ведь можешь перенести ноутбук в спальню, — Андрей пожал плечами, будто речь шла о пустяке. — А моим родителям действительно некуда деваться.
Сказано было слишком гладко. Слишком заранее. Марина поняла: этот разговор уже репетировали. Просто не с ней.
— Андрей, это и мой дом тоже, — резко сказала она. — И я не давала согласия на то, чтобы твои родители сюда переезжали.
— Но разве тебе трудно? — в его голосе впервые прорезалось раздражение. — Мы семья или нет?
Снова это слово. Семья. Как будто оно должно было отменить её мнение, её границы и её право решать, что происходит в собственном доме. Марина отошла к окну, пытаясь взять себя в руки.
— А если для меня это не пустяк? — спросила она, не поворачиваясь.
— Не веди себя эгоистично, — бросил Андрей уже резче. — Речь идёт о пожилых людях.
Эгоистично. Потому что она не хотела лишаться своего рабочего места. Потому что считала, что такие вещи обсуждают заранее. Потому что не собиралась быть мебелью, которую можно передвинуть куда угодно. Марина медленно повернулась к нему.
— Эгоистично? — переспросила она тихо. — То есть желание, чтобы со мной считались, теперь называется эгоизмом?
— Марина, ну хватит, — Андрей досадливо махнул рукой. — Это семейная обязанность. Мы не можем просто оставить их без помощи.
Семейная обязанность. Ещё одна удобная фраза, которой пытались заставить её уступить и проглотить собственное возмущение. Но на этот раз Марина почувствовала, что молчать и отступать она больше не намерена.