— Слушайте внимательно, Марина Сергеевна, — с порога жёстко заявила Наталья Викторовна. — У вас есть ровно неделя. Освобождаете двухкомнатную на Молодёжной для моего сына — или потом не спрашивайте, почему ваша Юлия останется без мужа.
Мама застыла в прихожей с пакетами в руках и несколько секунд просто смотрела на гостью, не понимая, с какой стати с ней разговаривают таким командным тоном.
Позже она пересказывала соседке: «Пришла свекровь моей дочери». Хотя, если выражаться точно, это была мать моего мужа. Наталья Викторовна появилась без звонка, пальто даже не расстегнула, обувь не сняла и сразу начала распоряжаться в чужом доме так, будто имела на это полное право.
— Простите, — наконец выдавила мама. — Какую именно квартиру вы требуете освободить?
— Вашу двухкомнатную, конечно! — раздражённо ответила та. — У вас две квартиры стоят под арендаторами, а мой Дмитрий вынужден по съёмным углам мотаться. Юлия, между прочим, ваша единственная дочь. Неужели вам настолько дороги деньги, что вы готовы оставить собственного ребёнка без нормального жилья?
— У нас, вообще-то, есть ещё сын, — напомнила мама.
— Тем более всё просто, — отрезала Наталья Викторовна. — Одну квартиру потом сыну, вторую Юлии. Честно и по-семейному. А вы с мужем живите в своей. Зачем вам столько недвижимости?
Мама молча опустила сумку с продуктами на пол. Делала она это медленно, будто старалась не сорваться.
— Наталья Викторовна, я правильно понимаю: вы пришли к нам домой делить наше имущество?
— Я пришла закрыть вопрос, который вы обязаны были решить ещё три года назад.
— Какой именно вопрос?
— Где будут жить наши дети!
Мама потянулась за телефоном.
— Сейчас я наберу Юлию, и мы всё выясним.
Но Наталья Викторовна неожиданно вцепилась ей в запястье.
— Не надо ей звонить! Мы с Дмитрием решили сначала поговорить с взрослыми, адекватными людьми. Юлия всё равно в семейных вопросах ничего не соображает.
Именно после этих слов мама насторожилась по-настоящему. До этого она ещё допускала, что Наталья Викторовна устроила самодеятельность и действует по собственной инициативе. Но оказалось, что мой муж не просто в курсе — он тоже был частью этой затеи.
Самое неприятное выяснилось спустя пару часов. Папе позвонила женщина, которая снимала ту самую квартиру на Молодёжной.
— Алексей Иванович, извините, что беспокою, — растерянно начала она. — Мы хотели уточнить: вы правда нас выселяете? Нам сегодня сказали, что жильё нужно вашим родственникам и до конца месяца мы должны съехать.
Сначала папа решил, что квартирантка что-то неправильно поняла. Но затем услышал, кто именно сообщил ей эту «новость».
Наталья Викторовна.
Мы с Дмитрием поженились три года назад. Мне тогда было двадцать девять, ему — тридцать два. Оба работали, зарабатывали вполне достойно, поэтому жилищная тема поначалу не казалась нам чем-то болезненным.
Я трудилась бухгалтером в строительной фирме, Дмитрий продавал промышленное оборудование. Мы снимали хорошую двухкомнатную квартиру недалеко от метро. За неё отдавали двенадцать тысяч восемьсот гривен в месяц, отдельно оплачивали коммунальные услуги.
У меня была собственная однокомнатная квартира, которую родители подарили ещё до свадьбы. Но находилась она на другом конце города. Первое время мы сдавали её, а арендную плату я складывала на отдельный счёт. Дмитрий об этом знал и, казалось, полностью поддерживал.
— Всё правильно, — говорил он. — Пусть жильё само себя окупает. Подкопим на нормальную трёшку, а потом уже будем думать о детях.
Позже жильцы съехали, в квартире понадобился ремонт, и мы решили пока оставить её пустой. Договорились заняться этим после Нового года, без спешки.
Кроме моей однушки, у родителей действительно были ещё две квартиры. Однокомнатная на окраине и двухкомнатная на Молодёжной. Обе они покупали сами. Ради второй мама с папой когда-то отказались от дачи, продали машину и несколько лет почти никуда не ездили отдыхать.
Папа всю жизнь проработал инженером, мама — медсестрой. Им уже было за шестьдесят. Они всё ещё продолжали трудиться, но постепенно собирались выходить на пенсию, а доход от аренды считали своей будущей финансовой подушкой.
Я никогда не смотрела на эти квартиры как на своё имущество и ни разу не пыталась на них претендовать.
Зато Наталья Викторовна с самого начала проявляла к родительской недвижимости какой-то нездоровый интерес.
— Юленька, а сколько твои родители получают с аренды? — однажды спросила она за праздничным столом.
— Точно не знаю, — ответила я.
— Как это не знаешь? Ты же их дочь.
— И что с того?
— Ну просто любопытно. У людей три квартиры, если их собственную тоже учитывать. При таком раскладе можно вообще не работать.
Мама тогда только мягко улыбнулась.
— Мы как раз для того всю жизнь и работали, чтобы в старости не сидеть на шее у детей.
Наталья Викторовна недовольно поджала губы.
— А по-моему, сначала нужно обеспечить детей, а уже потом думать о своей старости.
При этом сама она жила одна в двухкомнатной квартире, которая досталась ей после смерти мужа. У неё имелись накопления, машина и вполне приличная пенсия. Но разговоров о том, чтобы помочь Дмитрию с жильём, от неё никогда не звучало.
Наоборот, она постоянно повторяла сыну, что он взрослый мужчина и обязан самостоятельно решать свои проблемы.
Правда, это правило почему-то касалось исключительно её собственности.
Первые по-настоящему серьёзные разговоры у нас начались в августе. Хозяйка съёмной квартиры предупредила, что с января поднимает плату до шестнадцати тысяч гривен.
Я предложила два варианта: либо поискать что-то дешевле, либо переехать в мою однокомнатную. Да, дорога до работы стала бы длиннее, зато мы смогли бы откладывать намного больше.
Дмитрий сразу резко отказался.
— Ты вообще представляешь, сколько я буду тратить на дорогу? Час туда, час обратно! Нет, спасибо, я на такое не согласен.
— Тогда поищем что-нибудь в этом же районе.