Вечная обиженность у них служила почти универсальным способом разговора — особенно у его матери и брата.
Если бы не Марина, Дмитрий ещё на втором году семейной жизни свёл бы общение с роднёй к редким поздравительным картинкам в мессенджере. Настоящей близости там давно не осталось. Держалась только видимость, и поддерживала её исключительно Марина. Это она брала на себя всю тонкую дипломатическую работу и иной раз буквально вкладывала мужу телефон в ладонь:
— Дмитрий, ну позвони маме. Воскресенье всё-таки, она ждёт.
Это Марина после работы заезжала в торговый центр, выбирала для свекрови хороший крем, красивую скатерть или набор тарелок, а потом протягивала пакет Дмитрию и тихо инструктировала:
— Скажешь, что сам увидел и решил купить.
Когда Артём в очередной раз начинал выпрашивать деньги на очередной «невероятно перспективный проект», Дмитрий долго не разговаривал. Он коротко говорил «нет» и завершал звонок. Разумеется, оскорблённый Артём сразу же бежал жаловаться матери, а Валентина Павловна принималась названивать старшему сыну без остановки.
— Я сейчас просто внесу её в чёрный список, — зло бросал Дмитрий, глядя на экран, который бесконечно дрожал от входящих. — Ни гривны ему не дам. Пусть наконец устроится на нормальную работу.
— Дмитрий, не надо так резко, — устало выдыхала Марина и осторожно забирала у него телефон. — Она сейчас заведётся, давление поднимется, потом месяц будет скандал. Давай я поговорю.
И удар снова принимала на себя Марина. Она отвечала свекрови спокойным голосом и начинала аккуратно выстраивать оборону:
— Валентина Павловна, Дмитрий очень переживает за Артёма, правда. Но у нас сейчас все свободные деньги уходят на ипотеку. Он просто не может помочь, физически не может. Вы уж не сердитесь на нас.
Марина всегда сглаживала острые углы. Жёсткое мужнино «нет и точка» в её устах превращалось в мягкое: «К сожалению, сейчас обстоятельства не позволяют».
Самое нелепое заключалось в том, что Валентина Павловна воспринимала ситуацию ровно наоборот. Она была искренне уверена: её Дмитрий — добрый, внимательный сын, который всегда готов поддержать семью, а вот невестка будто специально настраивает его против матери. Свекрови даже в голову не приходило, что Марина никого ни с кем не ссорила. Напротив, именно благодаря ей это шаткое родственное общение вообще ещё существовало.
И теперь Марина с чистой совестью отошла в сторону.
Результат проявился почти сразу. Уже на следующей неделе у Валентины Павловны должен был быть юбилей — шестьдесят пять лет. В прежние времена Марина начала бы готовиться минимум за месяц: подбирала бы приличный ресторан, заказывала букет, уточняла меню и несколько раз напоминала Дмитрию, чтобы тот не забыл снять деньги на подарочный конверт.
В среду утром Дмитрий, собираясь на работу, как бы между прочим сказал:
— Марин, у мамы же в пятницу юбилей. Что будем дарить? Может, цветы какие-нибудь хорошие закажешь? И столик где-то забронируешь, посидим немного. У меня сейчас новый проект, завал полный, я вообще ничего не соображаю.
— Не знаю, Дмитрий, — спокойно ответила она. — В дела вашей кровной семьи я больше не вмешиваюсь. Сами решайте, какой подарок покупать и где отмечать. Вы же родные люди, разберётесь.
Дмитрий задержал на ней взгляд. Обиженности в его глазах не было. Скорее, там мелькнуло уважение. Он был человеком практичным и быстро понял: Марина не устраивает демонстративный бунт, она просто больше не собирается быть посредником.
— Понял. Принято, — усмехнулся он. — Значит, спасательный круг каждый теперь ищет себе сам.
Он коротко поцеловал её в макушку и уехал.
Оставшись без бесплатного адвоката в лице Марины, родственники наконец оказались лицом к лицу, без буфера и переводчика с языка претензий на человеческий. Дмитрий, столкнувшись напрямую с материнским напором, неожиданно перестал тратить силы на лишние объяснения.
Во вторник Валентина Павловна позвонила ему с привычной историей об Артёме, которому срочно понадобились вложения в «гениальное» дело — выездной шиномонтаж.
— Дмитрий, ну он же твой брат! — давила она на жалость. — Ему всего сорока тысяч гривен не хватает для старта. У тебя же деньги на счетах лежат! У меня давление прыгает, я за сына переживаю!
— Мама, у меня совещание, — сухо произнёс Дмитрий. — Если тебе плохо, вызывай скорую. Если Артёму нужны деньги, пусть идёт разгружать щебень, спине полезно. Всё, пока.
И он без всяких колебаний сбросил вызов. Валентина Павловна немедленно набрала его снова.