Егор вошёл в квартиру и сразу насторожился: внутри стояла непривычная, почти давящая тишина. При этом свет был включён и на кухне, и в комнате.
— Мам? Пап? Вы дома? — громко позвал он с порога.
Из кухни показалась мать.
— Чего раскричался? — устало отозвалась она.
Егор тут же заметил, что с ней что-то не так. Лицо у матери было осунувшееся, глаза покраснели и припухли, будто она долго плакала.
— Почему так поздно пришёл? Иди руки мой, ужин на столе, — сказала она и снова скрылась за кухонной дверью.
Егор заглянул в комнату. Телевизор был включён, по экрану мелькала реклама, но звук почему-то был выключен. Отец сидел на диване, неподвижно уставившись в беззвучную картинку.
— Пап, что произошло? — Егор подошёл ближе. — У нас кто-то умер?
— Иди ешь, — хмуро бросил отец, даже не повернув головы.
— А ты? Тебе это вообще интересно? — Егор кивнул на телевизор. — Хоть звук включи, что ли.
Ответа не последовало.
На кухне Егор сел за стол и снова посмотрел на мать.
— Мам, вы поссорились? Объясни, что происходит.
— Чай налить или сок? Я яблочный купила, — будто не услышав вопроса, спросила она.
— Сок. Но я ведь не об этом спрашиваю, — Егор начал раздражаться. — Мам, что случилось?
Она неторопливо сняла с сушилки стакан, открыла холодильник, достала пакет сока и налила до краёв янтарную жидкость. Поставив стакан перед сыном, мать опустилась напротив.
— Ты меня слышишь? — Егор внимательно вгляделся в её лицо. — Вы оба ведёте себя странно. Скажи уже хоть что-нибудь.
Некоторое время мать молчала и с таким видом рассматривала состав на упаковке, словно в этих мелких буквах скрывался ответ на все вопросы. Потом она медленно отодвинула пакет в сторону и подняла на сына взгляд, полный боли и какой-то безнадёжной усталости.
— Отец разводится со мной, — тихо произнесла она. — У него появилась женщина. Хотя нет… не появилась. Старая. Он встретил свою первую любовь.
Мать криво усмехнулась, но в этой усмешке не было ничего весёлого.
— Я всегда думал, что ты у него первая и единственная, — растерянно сказал Егор. — Обычно в таких ситуациях человек собирает вещи и уходит. А он почему-то сидит в комнате перед выключенным звуком и даже ужинать не хочет.
— Ему уходить некуда, — горько ответила мать. — Та женщина тоже замужем. Он попросил пожить здесь месяц, пока она не разведётся со своим мужем. А я сказала: пусть живёт, раз больше ему негде, но как раньше уже не будет. Раз он почти чужой человек, я не собираюсь его кормить, стирать ему вещи, гладить рубашки и делать вид, будто ничего не произошло.
Егор недоверчиво смотрел на мать. Он ждал, что она сейчас скажет, что это какая-то злая шутка, нелепость, недоразумение. Но мать не шутила.
— Это какой-то дурдом, — резко выдохнул он и поднялся из-за стола.
— Егор, не надо, — испуганно сказала мать.
Но он уже не слушал. Егор вышел из кухни и направился к отцу.
— Пап, это правда? Ты серьёзно? Какая ещё первая любовь? Сколько лет прошло! — Он остановился прямо перед диваном, заслонив собой экран.
— Сын, не вмешивайся, — отец поморщился. — Мы с матерью сами разберёмся.
Он лениво махнул рукой, показывая, чтобы Егор отошёл и не мешал смотреть телевизор.
Егор взял с дивана пульт и нажал кнопку. Экран погас.
— Объясни мне.
— Мать тебе уже всё сказала, — недовольно ответил отец.
— Я хочу услышать это от тебя. Значит, всё правда? Ты решил бросить маму ради другой женщины? Тогда почему ты всё ещё здесь? Собрался уходить — уходи.
Егор старался держать голос ровным, но внутри у него всё кипело от злости и растерянности.
— Ты каким тоном со мной разговариваешь? — отец медленно поднял на него глаза. — Я сам решу, когда мне уходить. Тебя это не касается. И вообще, эта квартира тоже моя. Сколько понадобится, столько и проживу.
— Понятно, — Егор сжал челюсти. — И что вы успели между собой решить? Как, по-твоему, теперь должна вести себя мать?