Марина услышала собственный голос ещё на лестничной площадке. Накануне она отправила коллегам обычное служебное сообщение о партии чая, которую должны были принять на склад, а сегодня кто-то наложил на запись овечье блеяние. Она застыла с коробкой договоров в руках и без труда различила за дверью знакомые смешки.
— Отправим её прямо к хозяину, — насмешливо сказала Валерия. — Пусть миллионер сам посмотрит, какие у нас тут «сельские эксперты». Он же не выносит пустой болтовни.
Марина опустила тяжёлую коробку на ступеньку. Игорь, которому она ещё вчера помогала сводить отчёт, предложил снять на телефон, как её будут выводить из кабинета. На рукаве её тёмно-зелёного платья тянулась светлая полоса архивной пыли.
Через несколько минут ей действительно передали распоряжение: идти к Дмитрию Беляеву, владельцу чайной компании «Горный лист». Формально она могла бы оставить документы начальнику отдела, но среди двадцати восьми хозяйств, договоры с которыми собирались разорвать, было и хозяйство её отца.
Марина вернула коробку в архив, достала нужную папку и прихватила маленькую жестяную баночку с чаем, присланную из дома. У лифта её уже поджидала Валерия с телефоном в руке.
Шутка, расплачиваться за которую должны были другие
Четыре года Марина Селезнёва занималась договорами в днепровском офисе компании. По образованию она была экономистом, но из архива её не отпускали: старые папки, приложения и акты некому было разбирать.
Валерия из отдела продаж постоянно цеплялась к её простым платьям. Одно из них, тёмно-зелёное, бабушка сшила сама и вложила в посылку две запасные пуговицы. Валерия называла это платье «занавесками из села» и делала вид, будто сказала что-то остроумное.
Как-то в общий чат отправили снимок Марины у кулера: к стаканчику кто-то пририсовал ведро. Начальник закупок Антон Назаров велел ей «не раздувать трагедию из шутки». После этого Валерия перестала даже прятать телефон, когда снимала её или записывала очередную насмешку.
Родителям Марина о происходящем не говорила. Утром отец прислал голосовое сообщение: осенние закупки им не подтверждают, а значит, людям скоро будет нечем платить зарплату.
Их семья выращивала чай неподалёку от Николаева. Отец работал на склоне, мать отвечала за сушку, бабушка отбирала молодые листья. Из-за прежних задержек с оплатой им уже приходилось занимать деньги, чтобы рассчитаться с работниками.
Назаров продвигал идею заменить местный чай более дешёвым привозным сырьём. Но в его таблицах затраты хозяйств выводились отдельной строкой, тогда как прибыль от дорогих подарочных наборов с этим же чаем терялась в общей выручке. Марина дважды указывала на несоответствие, и оба раза слышала один и тот же ответ: «Ваше дело — архив».
В пятницу должно было состояться голосование. К договорам Марина приложила пояснение: её отец является поставщиком, поэтому изложенные ею данные необходимо проверить независимо.
Что владелец понял за закрытой дверью
Дмитрию Беляеву было тридцать шесть. Прошлой осенью умер его отец, основатель компании, и Дмитрий унаследовал долю, а затем возглавил фирму. Он считался состоятельным человеком, но в рабочих процессах «Горного листа» пока ориентировался неуверенно.
— Оставьте документы у секретаря, — произнёс он, даже не подняв глаз от ноутбука.
— В них ошибка, которая может дорого стоить компании. Мне нужны всего пять минут.
Дмитрий заметил пыль на её рукаве, а затем услышал приглушённый смешок за дверью. Он вышел в коридор и сухо попросил сотрудников разойтись по рабочим местам. Валерия сразу опустила телефон. Вернувшись в кабинет, директор указал Марине на кресло.
Она начала с главного: честно предупредила, что один из поставщиков — её отец. Дмитрий кивнул и попросил приложить это заявление к пакету документов.
Марина раскрыла папку, придвинула к нему таблицы и спокойно сказала, что в расчётах учитывается только закупочная цена.