Они проваливались одна за другой. Люди, еще недавно хлопавшие Андрея по плечу и верившие каждому его слову, сперва начали осторожно интересоваться сроками, затем — звонить чаще, а вскоре уже требовали вернуть деньги без всяких дружеских интонаций. Виктория, как оказалось, была не только эффектной женщиной, но и человеком с холодной головой. Она быстро сопоставила его рассказы с реальностью и сделала выводы.
Их последний разговор прошел на кухне в ее безупречно обставленной квартире.
— Андрей, давай без спектакля, — произнесла Виктория, неторопливо размешивая кофе. — Все твои истории про будущую империю — просто красивый пузырь. Сегодня мне звонил твой приятель Дмитрий. Искал тебя. Очень настойчиво спрашивал, когда ты вернешь долг. У тебя ведь ничего нет, правда?
— Вика, это просто сложный период! — Андрей мгновенно включил привычное обаяние и попытался накрыть ее ладонь своей. — Я выкручусь, я все поставлю на место. Дай мне месяц. Я подниму старые контакты, договорюсь, запущу новый проект…
— Ты уже ничего не запустишь, — она спокойно отодвинула руку, и в этом движении было больше отвращения, чем злости. — Ты разорившийся человек, который берет взаймы, чтобы изображать успешного. С тобой было интересно, не спорю. Ты умеешь увлекать, умеешь говорить, рядом с тобой не скучно. Но я не собираюсь платить за твои фантазии и прятать тебя от людей, которым ты должен. Собирай свои вещи.
Так спустя год Андрей снова оказался на площадке перед дверью прежней квартиры. Он стоял напротив собственного отца и пытался протиснуться внутрь, но широкая спина Владимира Сергеевича перекрывала вход надежнее любого замка.
— Папа, ты не можешь меня не впустить! — Андрей уже почти сорвался на визг. Поняв, что физически отца не сдвинет, он убрал ногу с порога и перешел на возмущенный напор. — Я муж Екатерины! Это и мое жилье тоже, мы вместе за него платили! У нас общий бизнес! Ты не имеешь права просто выставить меня за дверь!
— Имею, — коротко и совершенно спокойно ответил Владимир Сергеевич.
В эту секунду в прихожей стало светлее, и из глубины квартиры вышла Екатерина.
Андрей на мгновение застыл. Он уже приготовил весь свой привычный набор: виноватый взгляд, мягкий голос, раскаяние, обещания, что теперь все будет иначе. Но произнести ничего не смог. Перед ним была совсем не та измученная, подавленная женщина, которую он оставил год назад.
Екатерина выглядела безупречно. Волосы уложены аккуратно, домашний костюм строгий, но дорогой и изящный, спина прямая, подбородок поднят. За этот год в ней появилось что-то твердое, почти несгибаемое. Будто внутри, на месте прежней боли, сформировался стальной каркас.
Она смотрела на Андрея спокойно. Без ненависти, без дрожи в губах, без слез. Только с холодной, окончательной отстраненностью.
— Катя… — выдохнул он, пытаясь изобразить улыбку. — Катенька. Я вернулся. Я все понял. Я был идиотом, меня понесло, я сам не знаю, что на меня нашло… Давай поговорим. Я понимаю, ты злишься, но мы же семья.
— Семья? — голос Екатерины прозвучал ровно, почти так же ледяно, как голос ее свекра. — Она закончилась в тот день, когда я обзванивала родных и отменяла свадьбу Полины. Помнишь этот день, Андрей?
— Катя, ну зачем так жестоко? — он театрально прижал ладони к груди. — Я же не думал, что все зайдет настолько далеко! Я был уверен, ты справишься, фирма ведь работала. Я все верну, честное слово. Только пусти меня. Мы сядем, спокойно поговорим. Квартира в ипотеке, развод мы не оформляли. По закону я имею право здесь жить.
Екатерина слегка наклонила голову, рассматривая его так, словно перед ней оказался редкий, но неприятный экземпляр насекомого.
— Ты решил вспомнить о законе? — уголок ее губ едва заметно дернулся. — Прекрасно. Тогда будем говорить именно по закону. Владимир Сергеевич, кажется, сейчас самое время.
Отец Андрея молча кивнул. От двери он не отошел ни на шаг, только вынул из внутреннего кармана пиджака сложенный пополам лист. Андрей даже не успел разглядеть, что это за документ. Ему хватило интонации, с которой заговорил отец.
— Слушай внимательно, недоучившийся знаток права, — произнес Владимир Сергеевич, выделяя каждое слово. — В одном ты действительно прав. Брак между вами пока не расторгнут. Бизнес оформлен как совместный. А значит, обязательства, которые возникли во время брака ради спасения этого бизнеса, тоже относятся к вам обоим.
Андрей нахмурился. Он еще не понимал, куда отец ведет, но тревога уже неприятно сжала горло.
— Когда ты сбежал к своей новой пассии, оставив жену одну с убыточной компанией, — продолжил Владимир Сергеевич, — предприятие начало тонуть. Чтобы удержать его на плаву, Екатерина оформляла целевые займы. Не на словах, не под честное обещание, а официально: с договорами, подписями и печатями. Деньги шли на закрытие кассовых разрывов, налоги, зарплаты людям. И знаешь, у кого она занимала?
Андрей молчал.
— У меня, — сказал Владимир Сергеевич.
Лицо Андрея медленно вытянулось, а прежняя самоуверенность начала исчезать.
— Я вложил в вашу фирму сумму, которая на сегодняшний день втрое превышает стоимость всей компании.