Два года назад он ввязался в авантюру с поставками оборудования. Долги росли как снежный ком. К нам домой стали приходить люди, чьи лица не сулили ничего хорошего.
Маргарита Борисовна тогда плакала у меня на кухне: «Алисочка, деточка, ты же его единственная надежда! Помоги, мы же семья!»
Я помогла. Я сняла все свои накопления. Но я не была наивной девочкой. Перед тем как перевести деньги кредиторам, я заставила Диму подписать расписку у нотариуса.
А три дня назад я узнала, что Маргарита Борисовна тайно убедила сына переоформить квартиру, в которой мы жили, на неё. Они решили меня «слить» — тихо, по-семейному, оставив меня с долгами по ипотеке и без копейки денег.
Но я знала, с кем имею дело.
10:45. Маргарита Борисовна уже собирала свою сумку, победно выпятив грудь.
— Алиса, ты мусор за собой убери, — бросила она. — Дима, пошли. Нам еще к риелтору заезжать, надо решить, что делать с… твоей бывшей спальней.
— Одну минуту, — голос юриста разрезал воздух.
Свекровь обернулась. На её лице отразилось раздражение — она уже мысленно делила шкуру неубитого медведя.
— Что еще? Мы закончили. Бумаги нет — дела нет.
Юрист медленно открыла папку, лежавшую перед ней.
— Маргарита Борисовна, вы совершили действие, которое зафиксировано камерами видеонаблюдения. Вы уничтожили оригинал, не зная одной важной детали. Алиса Павловна три дня назад оформила дубликат этой расписки и внесла её в электронный реестр ЕИС нотариата.
Юрист нажала кнопку на принтере. Устройство зажужжало, выплевывая лист, пахнущий свежей краской.
— Дубликат расписки о получении целевого займа, — спокойно произнесла юрист, ставя печать. — Со всеми подписями и юридической силой. Оригинал, который вы так эффектно разорвали, был лишь его бумажной версией. Суть документа теперь в цифровом облаке, к которому у вас нет доступа.