Часть III: Охота на призраков
В кабинете повисла мертвая тишина. Я встала, забирая документ.
— Теперь слушайте меня, — я подошла к мужу почти вплотную. — Либо вы завтра возвращаете квартиру в совместную собственность, либо через неделю я подаю иск о принудительном взыскании долга. А так как у Дмитрия за душой ничего нет, приставы наложат арест на его единственное наследство — тот самый дом матери, в котором вы так мечтаете жить одни.
Я вышла из кабинета первой. В коридоре было холодно, но мне впервые за два года стало тепло.
Следующие три дня были адом. Дмитрий обрывал телефон. Он плакал, умолял, обвинял меня в «предательстве любви».
Маргарита Борисовна звонила моим коллегам, рассказывая, что я «загнала её мальчика в кабалу». Но я была тверже алмаза. Я видела их лица в кабинете юриста. Я знала, что за улыбкой свекрови скрывается хищник, а за молчанием мужа — пустота.
В итоге они сдались. Квартира осталась за мной в счет долга, а Дмитрий съехал к матери.
Часть IV: Горький вкус победы
Прошло полгода. Я работала еще больше, стараясь вытравить из памяти запах парфюма Дмитрия и скрип голоса свекрови. Квартира стала моей крепостью, но в ней было слишком тихо.
Однажды вечером в мою дверь позвонили. На пороге стоял Дмитрий. Он выглядел жалко: поношенная куртка, грязные ботинки, затравленный взгляд.
— Алиса… помоги, — прошептал он. — Мама… она всё потеряла.
Выяснилось, что Маргарита Борисовна, лишившись возможности контролировать мою зарплату, решила «прокрутить» деньги, вырученные от продажи своей старой дачи.
Она вложилась в сомнительный фонд, обещавший золотые горы. И, конечно, всё исчезло. Теперь на их семейный дом претендовали люди, перед которыми Маргарита Борисовна когда-то так гордо задирала нос.
— Она болеет, Алиса, — Дмитрий смотрел в пол. — Нам нечем платить за лекарства. Ты же добрый человек… Помнишь, как мы были счастливы?