«Плохо живут, а детей заводят. Ну-ну» — протянула Валерия, опуская чашку на блюдце

Больно видеть бессердечное равнодушие близких.

Словно чужие слова окончательно закрепили за ней это право — право считать себя обиженной и правой. Наталья Сергеевна тяжело поднялась, взяла сумку и отправилась в банк.

Одни только матрасы потянули на восемь тысяч гривен. К ним пришлось докупить простыни, подушки, одеяла, какие-то порошки и средства от клопов, а ещё оплатить такси в обе стороны. Уже к концу первой недели Наталья Сергеевна села с тетрадкой и поняла: сёстры забрали почти всю её пенсию. Ту самую, которую она понемногу откладывала на протезирование зубов.

Но вслух она ничего не сказала. Не захотела. Или не смогла.

—

Дмитрий звонил матери каждый вечер. Рассказывал, что Ирине постепенно становится лучше, давление уже не скачет, но врач всё равно не спешит оформлять выписку.

— Мам, ещё дней семь точно. Может, чуть дольше.

— Ничего, — отвечала Наталья Сергеевна. — За Егора не переживай. Я справляюсь.

Она действительно держалась. Хотя порой сама не понимала, на чём именно. Утром нужно было поднять Егора, накормить, отвести в школу. Потом через полгорода ехать к сёстрам. Затем возвращаться домой, готовить, стирать, убирать. После — на вечернюю смену, потому что отпуск уже закончился. А после работы опять кухня, опять кастрюли, опять чужие просьбы, которые с каждым днём становились всё настойчивее.

Татьяна и Валерия, ещё недавно уверявшие, что им ничего не нужно, теперь требовали всё чаще и всё больше. К старенькой плите они так и не приспособились. То жаловались, что продукты в ближайшем магазине слишком дорогие, то сетовали, что столовая далеко и им туда тяжело ходить. То им требовалась жидкая каша без масла, то лёгкий суп, то отварная курица, то творог «не кислый и не сухой».

На второй неделе Татьяна сообщила будничным тоном:

— Лечение продлили. Врач изменил схему. Так что нам придётся остаться ещё.

— Как это остаться? — Наталья Сергеевна растерянно замерла с телефоном у уха. — Вы же говорили, только на неделю.

— На неделю и собирались. Но если врач сказал продолжать, что нам делать? Бросить всё на половине? Так нельзя.

— Ну… конечно, — покорно пробормотала Наталья Сергеевна. — Только Ирину, кажется, скоро выпишут. Дмитрий говорил.

— Дмитрию полезно немного передохнуть от такой хозяйки, — тут же вмешалась Валерия. — Передай ему: он у вас муж золотой, а жена — одно название. Пусть Бога благодарит, что ты рядом и всё держишь на себе.

Наталья Сергеевна кивнула, хотя Валерия её видеть не могла. И вдруг поймала себя на странном ощущении: ещё недавно такие слова согрели бы ей душу, а теперь почему-то стало неприятно.

Потому что, если быть честной, Ирина за всё это время ни разу не подняла против неё голос. Не жаловалась Дмитрию на её придирки, не спорила из-за замечаний, не делала обиженного лица, когда свекровь переставляла её кастрюли и баночки так, как считала правильным. Когда Дмитрий предлагал снять отдельное жильё, Ирина отказывалась: «Не хочу, чтобы Наталья Сергеевна решила, будто мы её выживаем». Когда гардеробную отдали под детскую, она только поблагодарила.

И теперь, наблюдая за Татьяной и Валерией, которые день за днём выжимали из неё силы, Наталья Сергеевна впервые смутно почувствовала, каково это — когда тобой пользуются, прикрываясь родством.

Признаться себе в этом было страшно. Почти невозможно.

—

— Мам, ты куда всё время исчезаешь? — спросил Дмитрий однажды утром, когда она снова в спешке собиралась на какие-то «неотложные дела». — У тебя, случайно, поклонник не завёлся?

Он сказал это вроде бы шутливо, но смотрел внимательно. Уже две недели Дмитрий видел, как мать, всегда собранная и строгая, вдруг начала путаться в мелочах: забывала купить молоко, оставляла ключи не там, где обычно, опаздывала на работу, раздражалась на пустом месте.

— Никаких поклонников у меня нет! — резко вспыхнула Наталья Сергеевна. — Просто твоя жена взяла и свалила всё хозяйство на меня! Егор, школа, кружки, готовка, глажка, уборка, ты сам — всё на мне! А я, между прочим, ещё и работаю!

Слова сорвались раньше, чем она успела их остановить. И почти сразу ей стало стыдно. Она знала, что сказала неправду. Ирина оказалась в больнице не от каприза и не от лени. Но Наталья Сергеевна была настолько вымотана, что сорвалась на первого, кто оказался рядом.

Дмитрий нахмурился, но голос не повысил.

— Понял, мам. Я не думал, что тебе настолько тяжело. Скажи прямо — я сам буду возить Егора и забирать его. Тем более Ирину скоро выпишут.

— Только предупреди заранее, — быстро сказала Наталья Сергеевна. — Чтобы я успела всё приготовить.

Готовить ей нужно было вовсе не постель и не ужин. Ей надо было срочно выселить сестёр из квартиры Ирины до того, как настоящая хозяйка вернётся из больницы и решит туда заехать.

В тот день на работе у Натальи Сергеевны была ревизия. С утра она и так ходила как на иголках, а телефон не умолкал: то звонила Татьяна, то Валерия. То каша закончилась. То горячая вода течёт «какая-то не такая». То Татьяна вдруг вспомнила, что ей назначено диетическое питание строго по часам, и требовала привезти всё немедленно.

В какой-то момент Наталья Сергеевна не выдержала.

— Вы не можете поесть в столовой через дорогу? — выдохнула она срывающимся голосом. — Я к вам через весь город мотаюсь по два раза в день! Вам самим не стыдно? Вы же ведёте себя ничуть не лучше Ирины, которую сами ругаете!

В трубке повисла такая тишина, будто связь оборвалась.

— Наталья, — наконец произнесла Валерия дрогнувшим, обиженным голосом. — Мы от тебя такого не ожидали.

— Завтра уезжаем, — ледяным тоном добавила Татьяна. — А то, что я не долечилась, будет на твоей совести. И на совести твоей невестки тоже.

И тогда внутри Натальи Сергеевны будто что-то щёлкнуло.

— А знаете что? Вы и правда засиделись, — сказала она неожиданно твёрдо. — Две недели прошло. Хватит меня виноватой делать. Завтра я приеду за ключами. К двенадцати квартира должна быть свободна. Если нет — вызову наряд, и вас выведут оттуда официально.

Она нажала отбой и ещё долго сидела неподвижно, глядя на погасший экран. Пальцы мелко дрожали, а в груди было то ли пусто, то ли страшно.

—

Но Дмитрий оказался быстрее.

У него в кармане лежал запасной комплект ключей. Ирина отдала их ещё в начале месяца, когда попросила забрать квитанции из почтового ящика. В обед она позвонила мужу и напомнила:

— Не забудь, пожалуйста, заехать.

К тому же у Дмитрия как раз появился клиент: молодая пара искала жильё, и квартира возле метро им подходила почти идеально.

Он поднялся по потёртой лестнице, достал ключ, открыл дверь и остановился на пороге.

Из прихожей пахло свежей сдобой и крепким кофе. На вешалке висели чужие халаты и пакеты. С кухни доносилось звяканье чашек. Дмитрий сделал несколько шагов внутрь и увидел Татьяну в махровом халате: она сидела за столом и неторопливо раскладывала пасьянс.

— Тёти? — с трудом произнёс он. — Что вы здесь делаете?

— Ой, Димочка! — Татьяна вскочила, торопливо запахивая халат плотнее. — Здравствуй, дорогой. А ты почему не позвонил?

— Зачем мне звонить, прежде чем войти в квартиру собственной жены?

В этот момент из ванной вышла Валерия с полотенцем, намотанным на голову.

— Не шуми, Дмитрий, — сказала она недовольно. — Мы тут, между прочим, порядок навели. Тут не квартира была, а свинарник. Вам спасибо сказать надо.

— Спасибо за что? — Дмитрий медленно перевёл взгляд с одной тётки на другую. — И откуда у вас ключи?

— Мать твоя пустила, — с достоинством ответила Татьяна. — Сама сказала: живите, сколько потребуется.

Дмитрий молча огляделся. В комнате было чисто, постель застелена, на подоконнике стояли свежие цветы. Ирина оставляла квартиру совсем не в таком виде. Значит, кто-то действительно потратил на всё это время и силы. Но это не отменяло главного: в квартире его жены поселились чужие люди и чувствовали себя хозяевами.

— Мать, значит, — тихо сказал он. — Понятно.

— У Татьяны лечение ещё на две недели, чтоб ты знал, — вмешалась Валерия. — И вообще, Дмитрий, здесь вполне мог бы пожить сын Татьяны, Юрий. Зачем ему платить за съём, если у вас жильё пустует?

— Бесплатно? — уточнил Дмитрий.

— Конечно, бесплатно. А как иначе? Мы же родня.

Дмитрий коротко усмехнулся. Не потому, что ему было смешно. Просто в этот момент всё стало предельно ясно.

— Я нашёл квартиранта, тётя Валерия. Сегодня человек должен прийти смотреть квартиру. Так что вам придётся либо освободить жильё, либо оплатить эти две недели проживания.

— Вот ещё! — возмутилась Валерия. — Мы лучше в гостинице остановимся, с нормальным комфортом!

— Отличная мысль, — спокойно ответил Дмитрий. — Так и сделайте.

— Плохо Наталью воспитали! — всплеснула руками Татьяна. — Родных тёток на улицу выставляете! Бессердечный ты, Дмитрий, весь в отца!

— Родные люди так не поступают, — ровно сказал он. — Вам не помощь была нужна. Вы решили удобно пожить за счёт моей матери. Я уже слышал, что лечение вам назначали всего на неделю. А тут, смотрю, булочки, кофе… при ваших-то строгих диетах.

Татьяна густо покраснела. Валерия пробормотала что-то невнятное, схватила сестру за руку и потащила в комнату собирать вещи.

—

Домой Дмитрий вернулся уже вечером, вместе с Егором, которого забрал после школы. Наталья Сергеевна сидела на кухне одна. Свет она не включила. В руках крутила телефон, а лицо у неё было такое, будто она ждала приговора.

— Мам, — сказал Дмитрий, закрывая за собой дверь. — А где ключ от квартиры Ирины?

Бонжур Гламур