«Плохо живут, а детей заводят. Ну-ну» — протянула Валерия, опуская чашку на блюдце

Больно видеть бессердечное равнодушие близких.

К вечеру невысказанная догадка обрела вполне ясные очертания.

— Наташенька, — первой заговорила Татьяна, когда они втроём устроились за кухонным столом. Голос у неё был мягкий, почти виноватый. — Похоже, мы зря к тебе нагрянули. Мы ведь не представляли, что у тебя сейчас столько тревог.

— В каком смысле зря? — не поняла Наталья Сергеевна. — Я вас, между прочим, не звала. Вы сами приехали.

— Вот именно, — вздохнула Татьяна. — Поэтому нам и неловко. Наверное, снимем номер где-нибудь. В гостинице переночуем.

— В гостинице? — Наталья Сергеевна даже выпрямилась. — Это ещё зачем?

— А как иначе? — вмешалась Валерия. — У тебя и так тесно. Невестка в больнице, сын мечется, внук на тебе. Мы же видим, что только мешаем.

Обе сестры поднялись из-за стола и принялись неторопливо складывать вещи, будто решение уже принято. Валерия, застёгивая сумку, протянула с печальным видом:

— Правда, гостиницы сейчас недешёвые. Да и лечение нам ещё оплачивать надо. Ну ничего, как-нибудь выкрутимся.

Наталья Сергеевна почувствовала, как у неё вспыхнули щёки. Родные сёстры, которых она не видела целых три года, собираются идти ночевать неизвестно куда, а у неё, на минуточку, двое взрослых сыновей, и у каждого есть крыша над головой.

— Подождите, — резко сказала она. — Ни в какую гостиницу вы не поедете. Я вас устрою.

— Да куда же ты нас устроишь, Наташенька? — слабо возразила Татьяна. — Места-то нет.

— Есть место, — неожиданно для самой себя оживилась Наталья Сергеевна. — Есть квартира. Ирине от бабушки досталась. Пустует. Вы там поживёте, а я привезу всё, что понадобится.

— Квартира твоей невестки? — Валерия сделала сомневающееся лицо. — А она потом ничего не скажет?

— Да что ей говорить? — Наталья Сергеевна махнула рукой с таким видом, будто распоряжалась собственным имуществом. — Жильё всё равно пустое. Ей оно сейчас без надобности.

И только произнеся это, она сама удивилась, насколько легко эти слова сорвались с языка.

Где-то на краю сознания мелькнуло: надо бы позвонить Дмитрию и предупредить. Но тут же нашлось оправдание. Дмитрий сейчас возле жены, у него больница, анализы, врачи, нервотрёпка. Разве до таких мелочей? Сёстры пробудут всего неделю, потом уедут, и никто даже не заметит. Получится удобно: и родственницы не обижены, и домашних лишний раз тревожить не придётся.

На следующее утро Наталья Сергеевна отыскала ключи. Они лежали в верхнем ящике комода — Дмитрий сунул их туда ещё тогда, когда забрал после оформления документов. На связке болталась жёлтая бирка, а на ней аккуратным Ирининым почерком был написан адрес.

Оставив Егора на занятиях по рисованию, Наталья Сергеевна вызвала такси и повезла сестёр на другой конец города.

Дом оказался на окраине — старая пятиэтажка с облупившимся подъездом. Внутри пахло сыростью, пылью и кошками. На стенах местами отставала краска, под ногами скрипели ступени. У двери Наталья Сергеевна долго мучилась с замком: ключ никак не хотел поворачиваться. Когда же замок наконец щёлкнул и дверь открылась, из квартиры вырвался тяжёлый, затхлый воздух.

— Господи, — Валерия поспешно прикрыла нос рукавом. — Что за запах?

— Долго никто не жил, — бодро ответила Наталья Сергеевна. — Окна откроем, проветрится.

— А бабушка Ирины здесь умерла? — шёпотом спросила Татьяна, осторожно заглядывая внутрь.

— Нет. В больнице.

— Ну и хорошо, — облегчённо пробормотала та.

Они прошлись по комнатам. Квартира была двухкомнатная: выгоревшие цветочные обои, тяжёлый старый сервант, продавленный диван, накрытый клетчатым пледом. На кухне стояла древняя газовая плита, а на подоконнике торчали засохшие фиалки в потрескавшихся горшках.

— В принципе, жильё неплохое, — деловито оценила Татьяна. — Только запущенное. Продали бы — и Дмитрию не пришлось бы потом вкладываться в ремонт.

— Я им то же самое говорила, — тут же подхватила Наталья Сергеевна. — Да разве меня кто слушает? Сын жене в рот смотрит, а мать для него будто лишняя.

— Наташенька, ну что ты, — Татьяна обняла её за плечи. — Это известное дело: жена мужем крутит как хочет. Но мы-то с тобой понимаем, как правильно.

От этих слов Наталья Сергеевна даже зарумянилась. Её давно никто так не поддерживал.

— Постельное у нас своё, — практично сообщила Валерия, оглядывая комнату. — Посуду какую-нибудь купим одноразовую, нам много не надо. Лишь бы было где прилечь да чай согреть.

— Если что-то потребуется — скажите, я привезу, — пообещала Наталья Сергеевна.

Назад она ехала почти воодушевлённая. Сёстры так горячо благодарили её, так хвалили за заботу, что даже водитель такси, казалось, проникся уважением. «Вот это родня, — думала Наталья Сергеевна. — Вот это настоящие близкие люди. Не то что…»

Мысль она не закончила, но и так прекрасно понимала, кого имеет в виду.

Егор ждал её в Доме творчества. Он сидел на скамейке в куртке и что-то листал в телефоне. Увидев бабушку, мальчик спрыгнул на пол и подбежал к ней.

— Бабушка, ты почему так долго? Папа звонил, — сразу сообщил он. — Я сказал, что ты с тётями поехала к маме домой.

Наталья Сергеевна похолодела.

— К какой ещё маме?

— Ну… к маминой квартире, — растерялся Егор. — Ты же сама говорила тёте Татьяне.

— Егор! Что ты несёшь? — Она схватила его за плечо резче, чем собиралась, и мальчик поморщился. — Я ездила в гостиницу. Понял? В гостиницу. Никакой маминой квартиры там нет. Ты всё перепутал.

— Но ты же говорила…

— Ничего я не говорила, — перебила она и тут же постаралась смягчить тон. — Пойдём. Хочешь пиццу?

Лицо Егора мгновенно просветлело.

— Хочу! Правда можно?

— Можно. Только папе про это ничего не рассказывай, ладно? У него и так забот хватает.

Егор охотно закивал. Он был сообразительным мальчиком, и в его взгляде на секунду мелькнуло нечто такое, что Наталья Сергеевна предпочла не замечать. А именно: ребёнок только что понял, что бабушка просит его соврать, и уловил, как именно это делается.

На следующий день позвонила Валерия.

— Наташенька, у нас тут холод собачий. Сквозит так, что зуб на зуб не попадает. Привези одеяла. Если есть пуховые — вообще замечательно.

— Какие ещё одеяла? — растерялась Наталья Сергеевна. — Там же вроде не настолько холодно.

— Это тебе так показалось. В окнах щели, палец просунуть можно. Ты бы сама тут ночь провела — сразу бы поняла.

Наталья Сергеевна отвела Егора в школу, вытащила из шкафа два самых тёплых одеяла, снова вызвала такси и отправилась на окраину. Только дорога в одну сторону заняла почти час.

Едва она вернулась домой, как телефон зазвонил снова. На этот раз это была Татьяна.

— Наташа, нам нужны кастрюли.

— Кастрюли? — Наталья Сергеевна устало присела на табурет. — Там же были кастрюли. Я сама видела. Две штуки точно.

— Видела, конечно, — протянула Татьяна. — Но мы ведь не знаем, как жила покойная бабушка твоей Ирины. Может, там посуду годами толком не мыли. Да и если по самой Ирине судить, ничего хорошего ожидать не приходится. Привези свои, тебе же несложно?

Наталья Сергеевна сжала зубы. Но всё равно собрала сумку: кастрюли, сковороду, несколько тарелок, кружки, ложки. Сёстры могли обидеться, а выглядеть жадной ей совершенно не хотелось.

— Спасибо тебе, Наташенька, — певуче сказала Татьяна, принимая пакеты. — Не представляю, что бы мы без тебя делали.

Но радости Наталья Сергеевна не почувствовала. На душе стало муторно и тяжело. Страннее всего было то, что злилась она вовсе не на сестёр, хотя именно они гоняли её через весь город. Злилась она на Ирину. За то, что та оставила квартиру в таком состоянии. За то, что не привела всё в порядок заранее. За то, что из-за неё теперь приходилось таскаться туда-сюда, тратить силы, время и деньги.

Где-то глубоко Наталья Сергеевна понимала: это нечестно. Несправедливо перекладывать раздражение на человека, который сейчас лежит в больнице и понятия не имеет, что происходит с её квартирой. Но признать, что её просто используют собственные сёстры, оказалось куда труднее.

На третье утро телефон разорвался ранним звонком.

— Наталья! — голос Татьяны звучал резко и возмущённо. — Они вообще как собирались сдавать эту квартиру? Тут в постели клопы!

— Какие клопы? — Наталья Сергеевна опустилась на ближайший табурет.

— Обыкновенные! Самые настоящие! Мы полночи глаз не сомкнули. Бельё теперь только выбросить. И что нам делать? Покупать матрасы за свой счёт? Ты понимаешь, во сколько нам уже обходится это проживание?

— Татьяна, я же не знала…

— А кто должен был знать? Твоя Ирина! Получила квартиру и даже пальцем не пошевелила. Целый год жильё пустует! Вот тебе и хозяйка.

Наталья Сергеевна прикрыла глаза. «Целый год» — эти слова попали точно в больное место. Она и сама не раз думала, что Ирина неряха и плохая хозяйка, а теперь это мнение словно вернулось к ней обратно, ещё и усиленное чужим возмущением.

— Хорошо, — выдохнула она устало. — Привезу матрасы.

— Привези, — уже мягче сказала Татьяна. — И ты нас прости, что мы тебя дёргаем. Просто невестка у тебя совсем безалаберная. Я даже не понимаю, как Дмитрий с ней живёт.

Сказано это было таким сочувственным тоном, что Наталье Сергеевне вдруг стало легче, словно наконец-то кто-то подтвердил: она была права.

Бонжур Гламур