Домой я пришла после репетиции уже уставшая. В прихожей стащила с ног сапоги, повесила шарф и сразу прошла на кухню. Поставила чайник, открыла шкафчик, достала свою кружку. Только потом спохватилась, что за весь вечер ни разу не заглянула в телефон, и вытащила его из сумки.
В семейном чате уже давно висело сообщение от Алёны. Судя по времени, она написала его часа два назад: «Восемнадцатого, в субботу, собираемся у нас. К трём. Ирина, ты, как обычно, с нарезкой поможешь?»
Я несколько раз посмотрела на число. Восемнадцатое. Суббота. На всякий случай открыла календарь, хотя прекрасно помнила, что там отмечено. Именно восемнадцатого у нас был отчётный концерт. Тот самый, ради которого мы репетировали с ноября. И в одной песне у меня было короткое соло — маленькое, но всё же моё.
Чайник щёлкнул. Я залила заварку кипятком, села за стол и положила телефон перед собой экраном вверх. Через минуту чат ожил снова. Сергей написал: «Отлично. Всех ждём». И добавил улыбающийся смайлик.
Отвечать я не стала. Сделала глоток чая и уставилась в окно. Снаружи сыпал мелкий, жёсткий снег, будто кто-то бросал в стекло колючую крупу. До восемнадцатого оставалось две недели. Значит, Алёна уже всё распланировала: обзвонила родных, определилась с меню, назначила время. А меня, как всегда, просто поставили перед готовым решением.
Андрей сидел в комнате перед телевизором. Я подошла и остановилась на пороге.
— Ты был в курсе, что восемнадцатого у Сергея юбилей? — спросила я.
Он обернулся через плечо и спокойно кивнул.
— Да. Он ещё на прошлой неделе говорил.
— Почему ты мне ничего не сказал?
— А что, нужно было? — Андрей пожал плечами. — Алёна же написала в чат.
— Она написала два часа назад. А ты знал ещё неделю назад.
Он взял пульт и сделал звук тише.
— Ну и что? Я решил, что ты тоже знаешь.
— Не знала. У меня восемнадцатого концерт.
Андрей посмотрел сначала на меня, потом на экран телевизора, потом снова на меня.
— Какой ещё концерт?
— Отчётный. В хоре. Мы к нему с ноября готовимся.
— Так это же не работа, — произнёс он так, будто объяснял очевидное. — Один раз можно и не пойти.
Я даже не обиделась. Сил на обиду не осталось. Такие слова я слышала уже не впервые.
— Не пойти, — медленно повторила я. — А почему я должна отказываться?
— Потому что юбилей. Сергею шестьдесят лет. Родня собирается.
— То есть я к родне не отношусь?
— При чём тут это? — Он искренне не понял, что задел меня. — Конечно, относишься. Но это же юбилей.
Я молча развернулась и вернулась на кухню. За моей спиной телевизор снова заговорил громче: Андрей прибавил звук.
На кухне я села за стол и обхватила кружку ладонями. Чай так и остался почти нетронутым. В голове всё крутилось одно и то же: «с нарезкой поможешь, как обычно». Как обычно. Вот в этих двух словах и было всё.
Я вспомнила, как два года назад бросила свои дела и поехала к Алёне, когда у неё что-то случилось с машиной. Как годом позже отказалась от поездки к Галине на дачу, потому что надо было ехать к Сергею — помогать на грядках. Как каждый раз, стоило Алёне позвонить, я откладывала всё своё. Потому что «так надо». Потому что «семья».
А сейчас мне пятьдесят восемь. До пенсии осталось два года. Я заведую филиалом библиотеки, за плечами — двадцать три года стажа. Двоих детей вырастила. Всю жизнь старалась всё успевать, всем помогать, ни с кем не спорить. И вот впервые за долгое время мне захотелось оставить один вечер себе. Всего один. И даже это оказалось для всех неудобством.
Андрей появился на кухне примерно через полчаса. Сел напротив, положил руки на стол и посмотрел на меня так, будто я устроила лишнюю сцену.
— Ну что ты? Обиделась?
— Нет, — ответила я. — Я просто не понимаю, почему со мной никто не посоветовался.
— Да как-то так вышло.
— Что именно вышло? Вы с Алёной выбрали день. Решили, что я обязательно приду. И даже не допустили мысли, что у меня могут быть свои планы.
— Какие у тебя планы? — спросил он без насмешки, совершенно серьёзно. — Ты же не на работе.
— У меня хор. Концерт. Я туда три года хожу.
— Ну пропустишь один раз.
— А я не хочу пропускать.
Он замолчал. Потом тяжело выдохнул и сказал:
— Мне перед Сергеем будет неудобно.
— А мне перед самой собой неудобно.
— Это другое.
— Почему другое?
Ответа не последовало. Андрей поднялся, налил себе воды из фильтра, выпил залпом. Стакан поставил прямо в раковину, хотя посудомоечная машина была в двух шагах. Я промолчала и на этот раз.
— Значит, ты не пойдёшь? — наконец спросил он.
— Не пойду.
Он нахмурился, будто только теперь понял, что я говорю всерьёз.
— И что я скажу?