— Хорошо всё вышло. Подождём пару лет и перепишем квартиру на моего племянника. Детей у нас всё равно нет, — сказал Дмитрий за ужином так буднично, будто обсуждал покупку новой полки, и даже не заметил, как у жены изменилось выражение лица.
Анастасия медленно положила ложку возле тарелки. Потом подняла взгляд на мужа — спокойно, пристально, без единого лишнего движения. Только после этого Дмитрий соизволил оторваться от еды.
— Какую именно квартиру? — ровным голосом уточнила она.
— Ну какую ещё? Твоей тёти. Теперь-то она твоя, — Дмитрий нетерпеливо повёл плечом, словно жена придиралась к очевидным мелочам. — Чего ей пустовать без дела? У Марины сын подрастает. О будущем парня тоже надо думать.
Анастасия несколько мгновений не произносила ни слова. Она не повысила голос, не расплакалась, не устроила сцену. Лишь возле глаз появилась жёсткая складка, а спина стала неестественно прямой. Ещё утром она держала в руках бумаги, подтверждающие вступление в наследство. Шесть месяцев ожидания, визиты к нотариусу, справки, подписи, разбор тётиных документов, старых записных книжек, квитанций и фотографий. Для неё всё это не имело отношения к наживе. Это была последняя живая связь с человеком, который когда-то заменил ей почти всю семью.
Тётя Галина прожила жизнь одна. Жаловаться она не умела и помощи почти никогда не просила, но Анастасия всё равно приезжала: привозила лекарства, раскладывала продукты, протирала подоконники, мыла окна, сидела рядом в те дни, когда тёте становилось особенно плохо. Дмитрий тогда не спорил. Впрочем, и участия не проявлял. Иногда мог довезти жену до тётиного дома, но чаще у него находились более важные дела.
Когда Галины не стало, Анастасия не вступала ни в какие имущественные споры. Наследников первой очереди не было, завещание было составлено на неё. Она выждала положенные полгода, получила свидетельство, оформила право собственности и решила, что сначала просто переведёт дух. Квартиру хотелось привести в порядок не спеша, аккуратно, оставив в ней то, что напоминало о тёте.
И вот теперь Дмитрий сидел напротив и рассуждал о будущем чужого ребёнка так, будто Анастасия принесла домой не документы на наследство, а общий семейный приз.
— Дмитрий, — медленно произнесла она, тщательно выговаривая каждое слово, — эта квартира принадлежит мне. Я получила её по наследству.
— Да кто же с этим спорит? — он даже улыбнулся. — Сейчас твоя. Но надо смотреть шире. Детей у нас нет. Кому потом всё достанется? Государству, что ли?
— Почему сразу государству?
— Ну не мне же одному это решать, — Дмитрий потянулся за хлебом, но Анастасия заметила, как его пальцы на секунду зависли над тарелкой. Значит, он прекрасно понимал, что говорит не случайно. — Мама правильно сказала: имущество должно оставаться внутри семьи.
Анастасия чуть наклонила голову.
— Внутри какой семьи?
Дмитрий нахмурился.
— В нашей, Настя. Только не начинай.
— Сейчас за этим столом наша семья — это ты и я. А квартира моя. Не твоей матери, не твоей сестры и не твоего племянника.
Он положил хлеб обратно, выпрямился и уже смотрел на неё иначе — с раздражением.
— Ты так говоришь, потому что вымоталась. Нотариусы, документы, нервы — я понимаю. Но сама подумай. У Ольги один сын. Мальчишка нормальный, сообразительный. Зачем ему потом всю жизнь по съёмным углам скитаться?
— Ему одиннадцать лет.
— Вот именно. Через пару лет можно будет заранее всё оформить, чтобы потом не было лишней возни.
Теперь Анастасия смотрела на мужа уже не как на человека, случайно сказавшего глупость. Перед ней сидел человек, который давно обдумал план и только сейчас решил его озвучить.
— Через пару лет? — переспросила она. — Значит, эта мысль появилась у тебя не сегодня?
Дмитрий отвёл глаза к окну, затем взял стакан и сделал несколько больших глотков воды.
— Мы это обсуждали. Ничего такого.
— Кто это — «мы»?
— Я, мама, Ольга. И Илья, кажется, тоже слышал.
Ильёй звали племянника. Анастасия даже не сразу нашла, что ответить. В голове одно за другим сложились недавние странные совпадения. Свекровь, Надежда Сергеевна, вдруг стала звонить чаще обычного и будто невзначай интересоваться: большая ли квартира, какой район, есть ли поблизости школа. Золовка Ольга неожиданно начала присылать Анастасии сообщения с сердечками, хотя раньше вспоминала о ней в основном перед семейными праздниками. А сам Дмитрий пару недель назад осторожно спрашивал, не стоит ли «оформить всё по уму». Тогда Анастасия решила, что речь идёт о коммунальных платежах.
Теперь стало ясно: её наследство уже успели мысленно поделить.
— Любопытно, — сказала она, положив руки на край стола. — А меня вы когда собирались поставить в известность?
— Да чего ты сразу так? — Дмитрий резко отодвинул тарелку. — Никто у тебя ничего не забирает. Это обычная семейная договорённость.
— Договорённость без участия хозяйки квартиры?
Он шумно выдохнул.
— Ты цепляешься к словам.
— Нет. Я держусь за своё право распоряжаться собственным имуществом.
— Анастасия, ну будь человеком. Ольга одна ребёнка тянет, ей нелегко.
— Ольга взрослая женщина. И её сын не становится моим наследником только потому, что твоей маме так удобнее.
Лицо Дмитрия покраснело. Челюсть напряглась так, что это было заметно даже при тусклом кухонном свете.
— То есть тебе жалко?
— Мне не жалко добра для чужого ребёнка. Мне неприятно другое: мой дом уже мысленно записали на него, даже не спросив моего согласия.
— Да какой ещё дом? Самая обычная двухкомнатная квартира, старая к тому же.
— Если она такая обычная и никому особо не нужна, почему вокруг неё все так оживились?
Дмитрий промолчал. В кухне стало слышно только ровное гудение холодильника. Анастасия поднялась, отнесла свою тарелку в раковину, а затем вернулась к столу уже с телефоном в руке.
— Что ты собираешься делать? — настороженно спросил муж.
— Напишу твоей маме. Завтра все соберёмся у нас. Раз уж вы без меня обсуждали мою квартиру, теперь поговорим при мне.
— Не устраивай спектакль.
— Поздно. Спектакль начался ещё до моего появления на сцене.
На следующий вечер Надежда Сергеевна пришла не одна. Рядом с ней была Ольга, крепко державшая за руку Илью, хотя мальчик явно не понимал, зачем его вообще привели на этот взрослый разговор. Дмитрий стоял в прихожей молчаливее обычного. Анастасия же сразу отметила главное: никто из пришедших не выглядел удивлённым. Значит, готовились.
— Настенька, — свекровь ласково растянула её имя, проходя на кухню. — Ты только не горячись. Мы ведь с хорошими намерениями.
— Тогда начнём с самого простого, — Анастасия положила на стол папку с документами. — Это свидетельство о праве на наследство. А это выписка, где собственником указана я. Квартира получена по наследству, поэтому к совместно нажитому имуществу она не относится.
Ольга тут же поджала губы.
— Никто и не утверждает, что она Дмитрия.
— Ваш вчерашний разговор звучал совершенно иначе.
— Мы всего лишь предложили разумное решение, — вмешалась Надежда Сергеевна. — У вас детей нет. Не посторонним же людям потом всё оставлять.
Анастасия на мгновение замолчала.