Она перевела взгляд на Илью. Мальчишка застыл возле проёма, неловко дёргая бегунок молнии на своей куртке. По нему было видно: ему стыдно и не по себе. Наверное, он впервые оказался свидетелем того, как взрослые совершенно серьёзно рассуждают о нём как о будущем хозяине чужой квартиры.
— Илья, пройди в комнату, пожалуйста. На нижней полке лежит альбом с видами городов, можешь посмотреть, если интересно, — ровным голосом сказала Анастасия.
— Он никуда не пойдёт, — резко бросила Ольга. — Это и его касается.
— Нет, Оля. Это касается взрослых людей, которые решили прикрыться ребёнком, чтобы продавить своё.
Ольга вспыхнула, уже открыла рот, но Надежда Сергеевна коротким движением руки велела ей замолчать.
— Анастасия, ты ведь неглупая женщина, — заговорила свекровь, чуть смягчив тон. — Не надо делать вид, будто мы пришли что-то у тебя отнимать. Речь идёт о будущем. Ты тоже не становишься моложе.
Дмитрий тихо кашлянул, словно хотел остановить мать, но она даже не посмотрела в его сторону.
— В жизни всякое бывает. А так жильё останется в надёжных руках. Всё-таки своя кровь.
Анастасия чуть усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья.
— Своя кровь для моей тёти — это я. Она сама так решила. Не Дмитрий, не вы и не Илья.
— Да сколько можно вспоминать эту тётю? — не выдержала Ольга. — Человека уже нет. Живым помогать надо.
Анастасия медленно повернулась к ней.
— Тётя Галина была живым человеком, когда я после работы ехала к ней через весь город. Когда бегала в аптеку. Когда часами сидела рядом в больничном коридоре. Тогда ты, Оля, ни разу не поинтересовалась, нужна ли помощь.
— Я, между прочим, и не обязана была!
— Совершенно верно. Не обязана. Так же, как и я не обязана переписывать квартиру на твоего сына.
Ольга растерянно раскрыла рот, но ответ нашёлся не сразу. Надежда Сергеевна достала из сумки носовой платок, хотя плакать явно не собиралась, и аккуратно положила его перед собой на стол.
— Жёсткая ты стала, Анастасия. Мы тебя в семью приняли, а ты теперь перед нами документами размахиваешь.
— Я ничем не размахиваю. Я просто обозначаю границы.
— Границы бывают между чужими, — голос свекрови стал выше. — А у родных людей всё общее.
— Тогда оформите свою квартиру на Илью, — спокойно сказала Анастасия.
Надежда Сергеевна словно окаменела.
— А моя квартира здесь при чём?
— Вы же сами говорите: нужно позаботиться о родной крови. Илья ваш внук. Вот и оформляйте.
Ольга резко придвинулась ближе к столу.
— Мама там живёт!
— А я, по-вашему, должна перестать считать квартиру тёти своей только потому, что сейчас в ней никто не живёт?
Дмитрий наконец вмешался:
— Настя, хватит. Ты уже перегибаешь. Тебя никто не заставляет прямо сейчас бежать к нотариусу.
— Прямо сейчас — нет. Вы собирались вернуться к этому через пару лет.
— Потому что так было бы удобнее!
— Кому удобнее?
Он сжал губы и быстро отвёл взгляд. Анастасия уловила это движение и поняла: ходить вокруг да около больше нет смысла.
— Дмитрий, скажи честно. Ты уже пообещал сестре эту квартиру?
Ольга резко повернулась к брату. Надежда Сергеевна перестала теребить платок. Ответ стал очевиден ещё до того, как Дмитрий произнёс хоть слово.
— Я сказал, что поговорю с тобой.
— Нет. За ужином ты сказал: «Оформим квартиру на моего племянника». Не «подумаем», не «обсудим», не «я спрошу у Насти». Именно «оформим».
— Ну вырвалось.
— Нет, Дмитрий. Это не вырвалось. Это вылезло наружу.
Илья всё-таки тихо ушёл в гостиную. Спустя минуту оттуда послышался шорох переворачиваемой страницы. На кухне повисла такая тишина, будто уход ребёнка сорвал с взрослых последнюю тонкую завесу приличия.
Первой не выдержала Ольга:
— Ладно. Да, мы рассчитывали. И что с того? У тебя же всё равно детей нет. Ты сама говорила, что вы больше не планируете.
Анастасия медленно вдохнула, провела пальцами по краю столешницы и подняла глаза.
— Я говорила это своему мужу. Наедине. А не для обсуждения на семейном собрании.
— Да что тут такого? — Ольга пожала плечами. — Все и так знают.
Анастасия посмотрела на Дмитрия. Он опять отвёл взгляд.
И именно это ударило сильнее, чем разговор о квартире. Не сам факт, что родственники узнали личное. Больнее было другое: Дмитрий вынес наружу то, о чём они говорили поздними вечерами, устав от врачей, анализов, надежд и бесконечных чужих вопросов. Он взял её самое уязвимое место и превратил его в довод, чтобы передать имущество своему племяннику.
— Ясно, — тихо произнесла Анастасия.
Дмитрий потянулся к её руке, но она сразу убрала ладонь.
— Настя, я же не думал, что ты так это воспримешь.
— А как я должна была это воспринять? Вы обсудили моё наследство, моё здоровье, мою жизнь и решили: раз у меня нет ребёнка, значит, квартира бесхозная.
Надежда Сергеевна поднялась со стула.
— Не нужно устраивать драму. Никто тебя не обижал.
— Сейчас вы уйдёте, — сказала Анастасия.
— Что?
— Вы, Ольга и Илья сейчас уходите. Разговор закончен.
Ольга вскочила так резко, что стул скрипнул по полу.
— Вот это да! Дмитрий, ты слышишь? Она нас выгоняет!
Дмитрий стоял бледный, с растерянным лицом. Видимо, он рассчитывал, что жена немного остынет, а мать всё-таки сумеет надавить. Но Анастасия не собиралась остывать. Она прошла к входной двери и распахнула её.
— Илья, собирайся, пожалуйста, — уже мягче позвала она. — Тебя это не касается.
Мальчик вышел из комнаты с альбомом в руках и виновато положил его на тумбу.
— Простите, — пробормотал он.
— Тебе не за что просить прощения, — ответила Анастасия.
Ольга крепко взяла сына за плечо.
— Пойдём. Запоминай, какие бывают родственники.
— Да, — Анастасия коротко кивнула. — Запоминай. Чужое без разрешения не берут и заранее не делят.
Когда за ними закрылась дверь, Дмитрий повернул замок и обернулся к жене.
— Ты унизила мою мать.
— Нет. Я её остановила.
— Можно было мягче.
— А ты мог не обсуждать мою квартиру за моей спиной.
Он прошёл на кухню, затем вернулся в коридор, будто не понимал, куда себя деть.
— Я хотел как лучше.
— Для кого?
— Для семьи.
Анастасия посмотрела на него с усталостью, от которой ломило виски. В этот момент она вдруг отчётливо поняла: они вкладывают в одно и то же слово совершенно разный смысл. Для неё семья была про доверие, защиту и уважение. Для Дмитрия же в этот вечер семья оказалась роднёй, перед которой жена должна уступить просто потому, что так удобнее его матери и сестре.
— Дмитрий, завтра я поеду в квартиру тёти Галины, — сказала она. — Заберу её личные вещи и сменю замок. Ключи останутся только у меня.
— Зачем менять замок? Старый же нормальный.
— Потому что ты уже говорил о квартире с людьми, которые ведут себя так, будто она почти их.
— Ты думаешь, я дал бы им ключи?
Анастасия молча посмотрела на него. Дмитрий опустил глаза.
— Я не давал, — произнёс он тише.
— Пока.
На следующий день Анастасия взяла выходной и поехала в квартиру тёти Галины. Двухкомнатная квартира находилась в старом кирпичном доме неподалёку от небольшого тихого сквера. В подъезде стоял запах пыли и свежей краски: на первом этаже недавно подкрашивали стены. Соседка тёти, Людмила Викторовна, открыла почти сразу, словно ждала её прихода.
— Анастасия, наконец-то, — обрадовалась она.