— Я всё собиралась набрать тебя, да как-то неловко было, — добавила Людмила Викторовна, поправляя очки на переносице.
Анастасия сразу насторожилась.
— Что-нибудь произошло?
Соседка понизила голос, хотя на лестничной площадке никого не было.
— Вчера сюда какая-то женщина приходила. Представилась родственницей нового владельца. Расспрашивала, когда начнётся ремонт, можно ли заранее привезти какие-то вещи.
Кольцо с ключами в руке Анастасии едва заметно звякнуло: пальцы сами сжались сильнее.
— Какая именно женщина?
— Светловолосая, шумная такая, уверенная. С мальчиком была. И ещё сказала: мол, скоро здесь племянник будет жить. Я ей, конечно, дверь не открыла. Поговорила через цепочку и всё.
Анастасия на мгновение прикрыла глаза. Потом медленно выдохнула и кивнула.
— Спасибо, что предупредили.
Внутри квартиры всё осталось почти таким, каким было при тёте Галине. На полках ровными рядами стояли книги, рядом лежала аккуратная коробка со старыми открытками, у окна — швейная машинка, возле стены — потемневший от времени сервант с посудой. Анастасия провела ладонью по гладкой крышке машинки и неожиданно для себя слабо улыбнулась. Тётя часто повторяла, что вещи должны помогать тем, кому они действительно нужны, а не становиться приманкой для родни, сбегающейся на запах чужой выгоды.
Мастер по замкам приехал примерно через час. Работал быстро, без лишних вопросов: снял прежний механизм, поставил новый, несколько раз проверил, как входят и поворачиваются ключи. Анастасия рассчиталась, забрала комплект и один ключ сразу спрятала в отдельный внутренний карман сумки. Больше никаких посторонних дубликатов. Никаких запасных вариантов «на всякий случай». Никаких лазеек.
После этого она прошла на маленькую кухню, села за стол, где тётя когда-то пила чай по вечерам, и набрала Дмитрия.
— Ольга вчера приходила к квартире тёти, — сказала она без вступлений.
На другом конце повисло молчание. Слишком длинное, чтобы его можно было принять за удивление.
— Откуда ты это взяла? — наконец спросил он.
— Людмила Викторовна рассказала.
— Может, Ольга просто хотела посмотреть.
— Она спрашивала, можно ли занести вещи.
Дмитрий шумно втянул воздух, будто пытался удержаться от резкого ответа.
— Я с ней поговорю.
— Не нужно. Я уже всё решила. Замок заменён.
— Анастасия, ты опять всё усложняешь.
— Нет, — спокойно возразила она. — Впервые за долгое время я делаю всё предельно ясно.
Домой Дмитрий вернулся поздно вечером. Куртку сначала повесил кое-как, ботинки бросил у порога, но через пару секунд вернулся и поставил их ровнее. Анастасия заметила этот жест и почти усмехнулась. Он опасался бытовых мелочей, но почему-то не считал опасным куда более серьёзное предательство.
— Я разговаривал с Ольгой, — начал он, не глядя ей в глаза.
— И что?
— Она признала, что перегнула. Но ты тоже пойми: мама её накрутила. Ольга решила, что раз мы уже это обсуждали…
— Вы обсуждали, — перебила Анастасия. — Не мы.
Дмитрий поморщился.
— Хорошо. Я обсуждал. Ошибся. Теперь ты довольна?
Анастасия подняла взгляд от бумаг. Перед ней лежали документы тёти Галины: квитанции за коммунальные услуги, старые медицинские справки, свидетельство о смерти, бумаги на квартиру. Она раскладывала их по папкам, потому что хотя бы здесь всё должно было быть чётко и по порядку.
— Нет, Дмитрий, я не довольна. Это не базар, где можно бросить слово «ошибся» и сделать вид, будто ничего не было.
Он опустился на стул напротив.
— Тогда чего ты от меня хочешь?
— Чтобы ты наконец понял: квартира моей тёти не будет переписана на твоего племянника. Ни сейчас, ни через два года, ни через десять лет. И эта тема закрыта для всех.
— А если я с этим не согласен?
Анастасия чуть приподняла брови.
— С чем именно? С тем, что имущество другого человека тебе не принадлежит?
Дмитрий резко хлопнул ладонью по столу. Удар был не сильным, но внезапным. Ручка подпрыгнула, покатилась к краю и остановилась почти у самого угла.
— Ты выставляешь меня каким-то захватчиком!
— Нет, — тихо сказала она. — Ты сам неплохо с этим справляешься.
Он вскочил, дошёл до окна, развернулся и снова вернулся к столу.
— Знаешь, что во всём этом самое мерзкое? Ты мне не доверяешь.
Анастасия не ответила сразу. Она аккуратно закрыла папку, будто ставила точку не только в документах.
— Доверие не исчезает просто так. Ты рассказал своей матери и сестре наш разговор о детях. Ты позволил им строить планы вокруг моего наследства. Твоя сестра уже приходила к квартире. И после этого ты говоришь мне о доверии?
Дмитрий снова сел. Лицо у него стало усталым, будто он внезапно постарел на несколько лет.
— Я правда не думал, что Ольга туда пойдёт.
— Но адрес ты ей дал?
Он промолчал.
— Ясно, — сказала Анастасия.
Следующие несколько дней квартира будто наполнилась тяжёлым, вязким молчанием. Дмитрий пытался изображать обычную жизнь: спрашивал, что купить к ужину, предлагал включить какой-нибудь фильм, однажды даже принёс цветы. Анастасия поблагодарила, поставила букет в вазу и больше к нему не подошла. Не из желания наказать. Просто красивые жесты не могли прикрыть главного.
Через неделю Надежда Сергеевна явилась без предупреждения. Анастасия открыла дверь, думая, что это курьер. Но на площадке стояла свекровь с выражением лица человека, который пришёл вовсе не мириться, а выяснить, насколько далеко ему позволят зайти.
— Я к сыну, — сухо сказала она и шагнула вперёд.
Анастасия осталась на месте.
— Дмитрия нет дома.
— Ничего, подожду.
— Нет.
Надежда Сергеевна сузила глаза.
— Ты теперь меня и в квартиру собственного сына не пускаешь?
— Это наша с Дмитрием квартира, купленная в браке. Но сейчас дома я одна, и гостей я не принимаю.
— Быстро же ты свои права выучила.
— Пришлось, — ответила Анастасия.
Свекровь подалась ближе, голос стал ниже и злее.
— Ты правда думаешь, что из-за какой-то двухкомнатной квартиры стоит ломать семью? Дмитрий ещё очнётся. Мужчины жадных женщин долго не терпят.
Анастасия смотрела на неё ровно.
— А женщины не любят, когда их считают приложением к документам.
— Ничего, — Надежда Сергеевна сильнее сжала ручку сумки. — Дмитрий ещё разберётся, кто ему по-настоящему родной.
— Пусть разбирается, — сказала Анастасия. — Только не на моём пороге.
Она закрыла дверь. Руки дрожали, но не от страха. Её трясло от отвращения к этой бесстыдной уверенности, с которой люди приходили за чужим, а потом ещё умудрялись изображать оскорблённых.
Вечером Анастасия пересказала Дмитрию весь разговор. Он слушал молча, затем устало провёл ладонями по лицу.
— Мама просто человек старой закалки. Она не хотела зла.
— Ольга тоже не хотела зла, когда шла к квартире? Ты тоже не хотел зла, когда дал ей адрес? И о наших детях рассказывал им тоже случайно?
— Настя, сколько можно? — раздражённо выдохнул он.
— До тех пор, пока ты не начнёшь слышать.
— Да слышу я! — Дмитрий резко поднялся. — Но ты тоже меня услышь. Я между вами разрываюсь.
Анастасия встала следом.
— Между кем именно? Между женой и людьми, которые хотят забрать её имущество?
— Дело не только в имуществе! Они моя семья!
— А я тогда кто?
Дмитрий открыл рот, но не сказал ничего.
И этого молчания оказалось достаточно.
Анастасия прошла в спальню, достала из шкафа небольшую дорожную сумку и вынесла её в прихожую.
— Собери вещи на несколько дней.
Он нахмурился.
— Что?
— Поезжай к матери. Подумай, где твой дом и кто для тебя семья.
— Ты меня выгоняешь?
— Да.
— Из нашей квартиры?
— Из квартиры, где я сейчас не чувствую себя в безопасности рядом с человеком, который раздаёт адреса и планы своей родне.
Дмитрий смотрел на неё так, словно видел впервые. Потом коротко рассмеялся — зло, неприятно, без тени веселья.
— Серьёзно? Полицию вызовешь?
— Если начнёшь скандалить и откажешься уходить, вызову.
Несколько секунд он всматривался в её лицо, будто искал там слабость или сомнение. Не нашёл. Молча прошёл в спальню и стал бросать в сумку бельё, джинсы, свитер, зарядное устройство. Анастасия осталась в прихожей и внимательно следила, чтобы он забирал только свои вещи.