Тяжёлая папка на завязках, явно пережившая не один десяток лет, с выцветшей надписью «Дело» глухо шлёпнулась прямо в центр журнального столика. От удара дрогнула тонкая фарфоровая чашка с моим утренним чаем — ещё немного, и от неё остались бы одни осколки. Тамара Викторовна, моя свекровь, опустилась на диван с таким видом, будто явилась не в гости, а на официальную проверку — как минимум в роли главы жилищной комиссии, пришедшей взыскивать долги с провинившихся жильцов.
— Тут все формы и уже подготовленный договор дарения, Марийка, — произнесла она и подтолкнула папку ко мне. — Подпишешь сейчас, не будем тянуть.
Обычно её голос напоминал скрип старой калитки, но в этот раз в нём звенело почти торжественное предвкушение. Хищное, плохо спрятанное.
— Мы с Игорёчком всё обдумали и просчитали, — продолжила она, будто речь шла о покупке нового чайника, а не о моей квартире. — Раз уж твои родители оставили тебе эту трёхкомнатную на проспекте, а Игорю нужно развивать фирму по натяжным потолкам, жильё следует срочно оформить на меня. Во-первых, пенсионерам налог на недвижимость выходит меньше, так что экономия будет приличная. Во-вторых, Игорь сможет взять крупный кредит для бизнеса под залог этой квартиры. На меня банк всё оформит быстрее, без лишних вопросов: кредитная история у меня безупречная, плюс льготный статус. Ты только не волнуйся. Матери можно доверять, мы ведь теперь одна семья. Сделаем дарственную, а когда Игорь закроет сделку с застройщиком, я всё обратно вам перепишу. Это обычная формальность, ради общего дела.
Я застыла, так и не донесла стакан с соком до губ. Внутри словно что-то надломилось и посыпалось вниз мелкой сухой крошкой, как старая штукатурка после удара железным ломом.
Квартира, где мы сейчас сидели, была не просто жилплощадью. Она принадлежала моей семье уже третье поколение. Её ещё мой дед получил в советские годы — заслуженный строитель, человек, который всю жизнь работал руками и головой. А я, став ландшафтным архитектором, вложила в восстановление этой квартиры два года жизни, нервы и почти все заработанные деньги. По крупицам возвращала старому паркету прежний вид, заказывала мастеров для реставрации лепнины, берегла высокие потолки и каждую деталь, связанную с памятью о родных.
И теперь Тамара Викторовна, чья наглость раньше ограничивалась тем, что она без спроса уносила из нашей кладовки банки с домашними заготовками, решила одним росчерком пера переоформить на себя наше семейное гнездо.