И всё это — ради туманных коммерческих прожектов её сына.
— Тамара Викторовна, вы сейчас не шутите? — я медленно опустила стакан на столешницу и изо всех сил удерживала голос ровным, а взгляд — холодным. — Вы предлагаете мне просто взять и отдать вам квартиру, к которой ваша семья не имеет ни малейшего отношения? Игорь, ты тоже считаешь, что это всего лишь какая-то «формальность»?
Муж, который до этого с невероятным интересом разглядывал плинтус в дальнем углу гостиной, замялся. Он переминался с одной ноги на другую, дергал растянутый ворот своей домашней футболки и упорно не поднимал на меня глаз.
— Мария, ну зачем ты сразу так? — пробормотал Игорь, делая осторожный шаг в сторону дивана, где восседала его мать. — Маме же можно верить. Она для нас старается, понимаешь? У меня сейчас на кону тендер по новому жилому кварталу. Если я не предоставлю банку нормальное обеспечение, фирма просто рухнет. Дядя Сергей, мамин брат, уже обещал свести меня с нужными людьми у застройщика, но банку нужен серьезный залог. Квартира ведь никуда не исчезнет. Мы только временно оформим её на маму. Ты мне совсем не доверяешь? Или эти квадратные метры для тебя важнее нашего будущего?
Я смотрела на него и не могла поверить, насколько стремительно человек, которого я когда-то считала надежным и внимательным, превратился в послушную куклу в руках своей предприимчивой матери. Младшая сестра Игоря, Светлана, всего месяц назад уже пыталась «по-семейному» выбить из меня бесплатный проект ландшафтного дизайна для своего участка за городом. Когда я отказалась, объяснив, что график расписан на недели вперед, а европейские саженцы стоят немалых денег, Тамара Викторовна три недели демонстративно меня игнорировала и при каждой встрече тяжело вздыхала, будто я совершила преступление. Теперь же они решили действовать крупнее и сразу потянулись к самому дорогому.
Внутреннее возмущение, поднимавшееся во мне волной, внезапно сменилось почти пугающим спокойствием. Так, наверное, чувствует себя архитектор, заметивший глубокую трещину в несущей стене: здание уже не спасти, и единственное разумное решение — отойти подальше, пока тебя не накрыло обломками.
— Нет, Игорь, — произнесла я тихо и отодвинула запыленную папку к самому краю стола. — Никакую дарственную на твою мать я подписывать не стану. Квартира останется моей. И обсуждать это дальше я не собираюсь.
Свекровь резко выпрямилась.