«Поедем. И правда, давно пора» — сказала Ирина с едва заметным облегчением, глядя в окно

Завтрашний день казался опасно обнадёживающим.

На другой день Ирина так и не собралась ни на пасеку, ни к мельнице, хотя работы там теперь было через край. Наступала горячая пора жатвы: подводы с зерном тянулись одна за другой, жернова крутились почти без передышки, люди едва успевали управляться. Но сама Ирина с самого утра сидела над раскрытой книгой и за долгие часы почти не сдвинулась с места, лишь изредка касаясь страницы пальцами.

Григорий Максимович всё это видел, однако до вечера не стал заводить разговор. За ужином Ирина держалась не так, как обычно: молчала, без всякого аппетита перебирала вилкой еду и то и дело бросала взгляд в окно. Казалось, она невольно ждала, что там, за стеклом, вдруг мелькнёт человек, уехавший всего лишь вчера.

— Ирина, — наконец мягко произнёс Григорий Максимович, — пока у нас выдалась хоть небольшая передышка, давай завтра съездим в Полтаву. Давненько мы там не были.

Она сразу подняла на него глаза.

— К вашим друзьям?

— Да, навестим их.

Ирина несколько мгновений молчала, а потом словно ожила.

— Поедем. И правда, давно пора.

От одной только мысли, что завтрашний день не повторит сегодняшний, ей стало чуть легче. Не придётся снова бесцельно ходить по комнатам, прислушиваться к каждому шороху и ловить себя на мучительном ожидании чужих шагов. Полтава была связана с печалью, но вместе с тем хранила что-то значительное для дядюшки, а значит, и для неё самой.

Ирина уже давно перестала испытывать страх перед старым кладбищем и двумя могилами под раскидистым деревом. Напротив, ей казалось, что в том тихом месте осталась живая частица прошлого Григория Максимовича — та самая, к которой он однажды допустил и её.

В дорогу они выехали утром. День обещал быть ясным и тёплым: небо поднялось высоко, воздух был прозрачен, а по обочинам уже проступала жёлтая сухая трава. Григорий Максимович сидел задумчиво, Ирина тоже почти не нарушала тишины. Лишь время от времени она смотрела вперёд, на дорогу, и удивлялась самой себе: ещё вчера ей чудилось, будто именно по ней должен вернуться Дмитрий, а сегодня эта же дорога уводила совсем в иную сторону.

Возле часовни кучер остался ждать, а дальше Григорий Максимович и Ирина пошли пешком. Тропинка за это время заросла гуще прежнего, трава цеплялась за подол и шуршала под ногами. Ирина шла рядом с дядюшкой и порой, будто ища опоры, слегка касалась его локтя.

До знакомого дерева оставалось совсем немного, когда Григорий Максимович вдруг сбавил шаг.

У могил стояли двое — женщина и молодой человек.

Бонжур Гламур