Даже плитку для дорожек, саженцы и каждое дерево я приобретала сама и оформляла на своё имя. Кристина, твоя прописка в квартире твоей матери здесь ровным счётом ничего не значит. К этому дому и к этому участку ты не имеешь никакого отношения.
Ирина Сергеевна всё ещё пыталась перекричать её, говорила о фамильном достоянии, о семейном очаге, о том, что «так не поступают с родными». Но Ольга уже не собиралась отступать ни на шаг.
— Вашей семьи в этом доме нет ни в одном кирпиче, — произнесла она твёрдо. — Кроме требований, претензий и красивых слов, вы сюда ничего не принесли. Годами вы жили за счёт моего труда и считали, что так и должно быть. Хотели выставить мою мастерскую в сарай? Прекрасно. Значит, теперь вы сами вернётесь туда, откуда приехали, — в мамину хрущёвку.
Спустя час машина Кристины уже покидала двор. Ирина Сергеевна рыдала, сыпала угрозами, обещала нанять лучших адвокатов и «дойти до суда». Но позже специалисты лишь подтвердили то, что Ольга и так знала: договор был заключён добровольно, оформлен без нарушений, а попытки его отменить не имели никаких перспектив.
На ступеньках крыльца остался один Сергей.
Он сидел неподвижно, ссутулившись и опустив взгляд, будто только сейчас до него дошло, к чему привели его слабость и вечное желание угодить родне.
— Ольга… — тихо произнёс он. — Ты же меня не выгонишь?
Она долго смотрела на мужчину, которого когда-то считала самым близким человеком.
— Ты останешься, Сергей. Но завтра мы идём к нотариусу и оформляем брачный договор. И запомни ещё одно: твои родственники смогут переступить этот порог только после моего письменного разрешения. А сейчас возьми кисть. Завтра с утра начнёшь красить забор. Лично.
Не ожидая его реакции, Ольга поднялась в мастерскую и широко распахнула окно. Навстречу ей потянуло вечерней свежестью, запахом цветов и нагретой за день земли. Впервые за много лет внутри стало легко и спокойно.
Она больше не была той удобной женщиной, которая молча уступает всем вокруг. Не была незаметной тенью, созданной для чужого удобства. Теперь она по-настоящему стала хозяйкой своего дома — места, где каждый куст, каждая дорожка и каждый камень хранили след её труда. А те, кто пытался её сломать и унизить, наконец получили урок, которого давно заслуживали.