— Вымой руки с мылом и сразу иди на кухню, сынок. Сегодня у нас наконец-то будет настоящий, сытный ужин, — разнесся по квартире громкий и уверенный голос Валентины Петровны в тот самый миг, когда Игорь вошел в прихожую и повернул ключ в замке входной двери.
Он остановился прямо на коврике у порога, даже не успев снять легкое осеннее пальто. В коридоре стоял плотный, тяжелый, совершенно чужой запах. Обычная чистая свежесть дома и едва заметный цветочный аромат диффузора, который так нравился его жене, исчезли без следа. Вместо них квартира была пропитана резким духом жареного мяса, чеснока, перегретого масла и приторно-сладким шлейфом дорогих чужих духов. Жена Игоря терпеть не могла насыщенные парфюмы и всегда выбирала что-то легкое, цитрусовое. А из-за проблем с желудком у младшего сына она уже давно убрала из семейного меню все жирное, жареное и тяжелое.
Игорь молча разулся, поставил ботинки на полку, повесил пальто на крючок и медленно направился по коридору. На кухне, ярко освещенной всеми потолочными лампами сразу, происходило нечто похожее на нелепый, почти гротескный праздник. Валентина Петровна расположилась во главе большого обеденного стола с таким видом, будто находилась в собственном доме. Причем заняла именно то место, где обычно сидел сам Игорь. Перед ней красовалась тяжелая хрустальная салатница, которую кто-то без спроса достал из самого дальнего угла верхнего кухонного шкафа.
Возле плиты стояла Алина и ловко управлялась деревянной лопаткой. На ней был бежевый льняной фартук с ручной вышивкой — подарок, который жена Игоря привезла из прошлогодней поездки во Львов и надевала только в особенные дни. Бывшая девушка Игоря уверенно перекладывала куски мяса на большое керамическое блюдо, двигаясь по чужой кухне широко и свободно, будто давно имела на нее все права. Темные густые волосы были собраны в безупречный хвост, а облегающее бордовое платье слишком явно подчеркивало фигуру.
— Привет, Игорь, — Алина плавно повернулась от варочной панели и улыбнулась ему широкой улыбкой, явно заранее отрепетированной перед зеркалом. В этой улыбке сквозило торжество и неприкрытая насмешка. — Проходи, садись. Я сделала свинину по-французски с картошкой и сырной корочкой, как ты всегда любил. Твоя мама сказала, что ты совсем исхудал на этих диетических обедах. Взрослого работающего мужчину после тяжелого дня надо кормить нормально.
Игорь остался в дверях. С ледяным, почти расчетливым спокойствием он оглядел каждую деталь этого абсурдного спектакля. На столе стояли парадные сервировочные тарелки, рядом лежали новые тканевые салфетки. На плите угрожающе шипела забытая сковорода. Алина держалась так, словно четырех лет после их болезненного расставания вообще не существовало, словно она просто вернулась домой чуть раньше и теперь решила встретить его горячим ужином.
— Объясните, что вы обе делаете в моей квартире? — ровно, почти безжизненно спросил Игорь, глядя не на бывшую девушку, а поверх ее головы — прямо в невозмутимое лицо матери.
— А что, собственно, мы такого преступного сделали? — Валентина Петровна неторопливо закинула ногу на ногу и поправила массивный золотой браслет на запястье. — Хозяйка дома благополучно отдыхает на больничной койке из-за какого-то недомогания, квартира оставлена на произвол судьбы. Я позвонила Алиночке, попросила помочь по хозяйству. Девочка не гордая, не из тех, кто боится работы, сразу приехала. Мы тут с обеда на ногах: полы вымыли, пыль убрали, отличный ужин приготовили. Тебе бы радоваться, что в доме снова пахнет нормальной едой, а не унылой аптекой.
— Сними фартук, — Игорь перевел тяжелый немигающий взгляд на Алину, полностью пропустив мимо ушей самодовольную речь матери. — Немедленно сними фартук моей жены, положи его на стул и отойди от плиты.
— Игорь, ну зачем ты начинаешь с этих смешных формальностей? — Алина мелодично рассмеялась, кокетливо поправила лямку на плече и сделала к нему мягкий шаг. — Это просто кусок ткани, чтобы платье жиром не испачкать. Тем более мы с Валентиной Петровной тут настоящую ревизию устроили. Я все крупы перебрала, выбросила целую кучу просроченных специй. Если честно, у вас здесь все было ужасно запущено. Шкафы внутри липкие, в холодильнике вообще пустота и тоска. Я заказала нормальные свежие продукты из супермаркета.
— Я задал очень простой вопрос, — Игорь не двинулся с места и своим телом надежно перекрыл выход из кухни. В карманах брюк его кулаки сжались так сильно, что побелели костяшки, но внешне он оставался неподвижным. — Какого черта чужая женщина роется в вещах моей жены, выбрасывает наши продукты и надевает ее личную вещь? И главное — отвечайте прямо сейчас: где мои дети?
— Дети у себя, играют, — Валентина Петровна небрежно махнула рукой в сторону длинного коридора, всем видом показывая, что сын ведет себя нелепо и слишком драматизирует. — Алина привезла им замечательные дорогие конструкторы. Мальчишки просто счастливы. Мы их накормили настоящим домашним супом на крепком мясном бульоне, а не теми бледными овощными помоями, которые они обычно вынуждены хлебать. Сытые, умытые, довольные, заняты полезным делом.
— То есть вы пришли в мой дом, пока я был на работе, открыли его своими ключами, перерыли кухонные шкафы и накормили моих детей тем, что им категорически запрещено из-за подтвержденной врачами пищевой аллергии, — Игорь медленно вдохнул, чувствуя, как где-то внутри начинает пульсировать темная, холодная ярость. — И откуда у тебя, мама, вообще ключи от моей квартиры?
— Запасной комплект у меня был всегда, на всякий случай, сынок, — Валентина Петровна выпрямилась и уперла руки в бока. — Я имею полное право, и законное, и моральное, приходить к собственным внукам, когда считаю нужным. Особенно если их родная мать устранилась от своих прямых обязанностей и прохлаждается в удобной палате, оставив мужа голодным, измученным и без присмотра.
— Она лежит в стационаре с острым воспалением, под ежедневными капельницами, — голос Игоря стал еще тише, и от этого в нем явственнее зазвучал опасный металлический скрежет. — А ты привела сюда женщину, с которой я давно расстался, и устроила на моей территории дешевый кулинарный спектакль.
— Спектакль? — Алина резким движением сорвала с себя фартук и бросила его на спинку деревянного стула. Вся ее приторная любезность исчезла мгновенно. — Я пришла спасать твой разваливающийся быт, Игорь. Ты на себя в зеркало давно смотрел? Рубашка мятая, под глазами круги. Твоя жена о тебе совершенно не заботится. Я всегда говорила твоей маме прямо: этот поспешный брак был твоей огромной ошибкой. И теперь ты сам можешь увидеть, как выглядит настоящий ухоженный дом, когда в нем есть нормальная, полноценная женщина.
— Полноценной женщиной ты называешь ту, которая без приглашения лезет в чужую семью и копается в чужих шкафах? — Игорь сделал медленный тяжелый шаг вперед, и Алина инстинктивно прижалась бедром к черной столешнице кухонного гарнитура. — Ты просто наглая приживалка, которой захотелось поиграть в идеальную хозяйку на всем готовом.
— Да ты посмотри, сколько пыли на полках! — Алина с брезгливой гримасой провела пальцем с безупречным красным маникюром по верхнему краю хромированной вытяжки и показала ему сероватую подушечку. — Твоя благоверная даже с обычной уборкой справиться не может. Я заглянула в корзину для белья в ванной — там целая гора детских вещей. На полках повсюду валяются ее глупые дешевые баночки с кремами. Это не жилье успешного тридцатипятилетнего мужчины, Игорь. Это какая-то запущенная холостяцкая нора, куда по недоразумению занесло детей. Я всего лишь попыталась навести здесь элементарный порядок, раз законной хозяйке катастрофически не хватает ни времени, ни простых бытовых навыков.
— Сейчас ты закроешь рот, — произнес Игорь таким ровным, пугающе спокойным голосом, что каждое слово прозвучало как тяжелый удар молота по наковальне. — Твое мнение о моей жене, ее привычках и нашем доме меня не интересует ни в каком виде. Ты здесь никто. Посторонняя женщина, которой почему-то вздумалось изображать спасительницу чужого семейного очага.
— Не смей говорить с Алиной таким тоном! — Валентина Петровна резко наклонилась вперед, грузно опершись сильными руками о край обеденного стола. Лицо пожилой женщины покрылось неровными красными пятнами возмущения. — Эта девушка приехала по первому моему звонку. Привезла дорогие подарки, встала к плите, полы в коридоре вымыла! Твоя вечно болезненная жена за четыре года ни разу не удосужилась встретить меня таким столом. Все время подсовывает свои диетические салатики да вареную индейку. А я, между прочим, заслуживаю нормального отношения в доме родного сына. Алина здоровая, крепкая, хозяйственная. С ней ты жил бы как человек, а не бегал бы после работы по аптекам с похоронным лицом.
— Вы накормили моих сыновей едой, которую им нельзя, — Игорь сделал еще один точный шаг, вынуждая Алину отступить глубже в угол между раскаленной духовкой и мраморной раковиной, но смотрел при этом только на мать. — Вы самовольно рылись в вещах моей жены. И вы вошли в мой дом без моего согласия.
— Вошли? — Валентина Петровна возмущенно фыркнула и поправила тяжелые золотые серьги с рубинами. — Я пришла к собственным внукам! Мальчики сидели тут скучные и заброшенные, пока их отец пропадал на работе. Мы с Алиночкой принесли им праздник. Дети должны видеть на кухне здоровую красивую женщину, а не вечную уставшую тень с градусником под мышкой.
Игорь медленно перевел взгляд на плотно закрытую дверь детской комнаты.